Книга Развод с генералом. Больше не подчиняюсь, страница 90 – Виолетта Весна

Теперь я знала: иногда они проходят именно потому, что рядом слишком сильный человек, за чьей спиной удобно прятать чужую ложь.

К вечеру я поняла, что труднее всего идти туда, где тебя уже успели объяснить без тебя.

Не в здание. Не мимо охраны. Не в зал, где вчерашние знакомые будут смотреть на мой пустой палец и делать вид, что не смотрят.

Труднее было войти в старую роль и не надеть ее обратно.

Мира приехала за мной в пять. На заднем сиденье ее машины лежал чехол с одеждой, папка с документами и маленький пакет с печеньем, который она положила туда без комментариев. Я сделала вид, что не заметила. Она сделала вид, что не ждет благодарности.

— План еще раз, — сказала она, когда мы сели на кухне квартиры Тамары.

— Мира, мы повторяли его трижды.

— Значит, четвертый раз будет почти традицией.

Я вздохнула, но спорить не стала.

Она открыла блокнот.

— Ты приходишь на прием как приглашенный куратор фонда и супруга Демьяна Корецкого, пока развод юридически не завершен. Кольцо не надеваешь, потому что это твое решение и твой знак. Кира приходит как вдова Павла Лаврова и свидетель по делу, но не делает заявлений без необходимости. Я рядом как твой адвокат. Рогожин и люди Веденина обеспечивают внешнюю безопасность. Демьян внутри, но не ведет тебя за руку по залу, если ты сама не попросишь.

— Не попрошу.

— Я знаю. Просто фиксирую.

— Демьян знает, что я не хочу, чтобы он встречал меня у входа?

— Знает. Он написал мне: «Буду внутри, не у дверей». Я даже сохранила, потому что такие исторические документы требуют архивации.

Я почти улыбнулась.

— Ты к нему уже мягче относишься.

— Нет. Просто когда человек учится не мешать, я отмечаю прогресс. Это не отменяет необходимости держать папку тяжелой.

Она постучала пальцами по кожаной папке. Я не сомневалась: при необходимости Мира действительно могла использовать ее как воспитательный инструмент.

На столе лежала программа приема. Формально вечер был посвящен итогам работы фонда за год: доноры, отчеты, новые проекты, поддержка семей сотрудников, короткие речи. После истории с пропавшим оригиналом договора и записью Павла мероприятие следовало бы отменить. Но Инга прислала вежливое подтверждение, будто ничего не изменилось.

«Ваше присутствие будет особенно важно для сохранения доверия к фонду».

Я перечитала эту фразу утром и поняла, что Инга все еще считает меня частью витрины.

Сегодня мне предстояло показать, что витрина умеет говорить.

— Ты уверена? — спросила Мира уже без иронии.

Я посмотрела на темно-синее платье, висевшее на дверце шкафа. Не то, в котором я была на приеме «Гранита». Другое. Строже, закрытое, без попытки понравиться залу. Я выбрала его сама, не думая, понравилось бы Демьяну или нет.

— Нет, — ответила я. — Но если я не пойду, они завтра скажут, что я испугалась вопросов. Если пойду и буду молчать, скажут, что признала версию фонда. Значит, я пойду и буду говорить ровно то, что могу подтвердить.

— Хорошо. И еще раз: если тебе станет плохо, ты уходишь. Не героически держишься у микрофона, не улыбаешься через тошноту, не доказываешь, что беременная женщина тоже может стоять под давлением полтора часа. Ты просто говоришь мне или Демьяну: «Мне нужен воздух». Мы уходим.

Я кивнула.