Книга Развод по приказу. Измена по любви, страница 75 – Виолетта Весна

Ренат остановился на секунду.

— Я рядом.

— Вас уводят.

— Это другое расстояние.

Не красивая фраза. Не утешение. Просто его способ не дать мне развалиться.

Я сглотнула.

— Я вытащу вас.

Впервые за все время он улыбнулся почти настоящей улыбкой. Усталой, короткой, но настоящей.

— Сначала вытащите правду.

Его увели.

Двери зала закрылись за ним.

И только тогда шум обрушился обратно: вопросы, камеры, голоса, чьи-то звонки, распоряжения. Агата спорила с техническим сотрудником, требуя сохранить копию записи. Владислав говорил с кем-то по телефону так тихо и страшно, что люди рядом отступали. Милана все еще была в динамике, уже не крича, а отдавая команды.

Я стояла посреди зала и смотрела на дверь, за которой исчез Ренат.

В этот момент ко мне подошел журналист. Молодой, с блестящими глазами человека, который уже чувствует громкий материал.

— Таисия Владиславовна, можно вопрос? Вы подтверждаете личную связь с майором Сарматовым? Можно ли сказать, что он пожертвовал карьерой из-за вас?

Владислав резко повернулся, но я подняла руку.

Не ему. Себе.

Я посмотрела в камеру рядом с журналистом.

— Майор Сарматов не жертвовал карьерой из-за меня. Он сказал правду о приказе, который отправил людей в опасный сектор. Если вам нужен скандал, он рядом: погибшие сотрудники, подмененный канал, похищенный сын свидетельницы и запись, где заместитель главы ведомства требует закрыть нижний уровень. А моя личная жизнь не является алиби для преступников.

Зал стал тише.

Я продолжила:

— Да, я бывшая жена генерала Аксенова. Да, сегодня утром меня пытались выставить любовницей майора Сарматова. Да, я была психологом Никиты Селивана. И именно поэтому я говорю: Никита не был нестабильным лжецом. Он был свидетелем. Его не услышали. Теперь услышат.

Я отошла от микрофона.

Ноги дрожали.

Но я стояла.

Владислав подошел ко мне не сразу. Сначала дал мне закончить самой. Потом тихо сказал:

— Ты держалась.

Я посмотрела на него.

— Не хвали меня так, будто я сдала норматив.

Он прикрыл глаза на секунду.

— Прости. Я хотел сказать иначе.

— Как?

Он посмотрел туда, где увели Рената.

— Я горжусь тобой. И понимаю, что уже не имею права говорить это как муж.

Сердце болезненно сжалось.

— Но говоришь?

— Как человек, который слишком поздно увидел, какая ты сильная.

Я не ответила.

Потому что это было больно.

Потому что где-то внутри женщина, которая семь лет ждала от него таких слов, все еще была жива. И потому что рядом уже не было мужчины, который научил меня слышать вопрос «куда?» вместо приказа «поехали».

Агата подошла к нам с планшетом.

— Копия ушла Рахманову. Милана получила файл. Горицкий не сможет убрать запись полностью.

— А Ренат? — спросила я.

Ее лицо стало серьезным.

— Его повезут не в обычное отделение. Скорее всего, в ведомственный изолятор на Лесной.

Владислав напрягся.

— Горицкий не имеет права.

— Горицкий только что приказал задержать его на глазах у камер, — сказала Агата. — Право его сейчас не интересует. Ему нужно изолировать Сарматова до того, как тот даст официальные показания Рахманову.

— Значит, едем на Лесную, — сказала я.

Владислав посмотрел на меня.

На этот раз в его глазах не было запрета.

Только понимание, что если он скажет «нет», потеряет не меня даже, а последний шанс быть рядом честно.