Книга Развод на двоих не делится, страница 58 – Виолетта Весна

Она набрала:

«Артем предложил мне условия развода, среди них — прекратить работу с вашим бюро после текущего проекта».

Смотрела на сообщение минуту.

Стерла.

Слишком сухо. Слишком похоже на просьбу решить за нее.

Написала снова:

«Завтра приду к десяти. По проекту все в силе».

Отправила.

Ответ пришел не сразу. Через двадцать минут, когда она уже сидела в такси.

«Хорошо. До завтра».

И все.

Ни вопросов. Ни советов. Ни “что случилось”. Ни “вы уверены”.

Алина смотрела на эти два слова и чувствовала странное облегчение.

До завтра.

Не “выбирай меня”. Не “докажи ему”. Не “я же говорил”.

Просто до завтра.

У Марины дома кот встретил ее в коридоре с видом налогового инспектора.

— Он знает, что у тебя сомнительные финансовые предложения, — сказала Марина из кухни. — Поэтому осуждает.

Алина сняла пальто.

— Я не подписала.

— Я уже люблю тебя сильнее, чем пять минут назад.

— Не начинай.

Марина вышла с тарелкой макарон и двумя вилками.

— Садись. Рассказывай.

Алина села за маленький стол. Перед ней поставили тарелку, рядом — пирожное в коробке, чай, салфетки, какие-то распечатки Валерии Игоревны, которые Марина уже успела получить и распечатать без спроса.

— Ты иногда пугаешь, — сказала Алина.

— Я полезная. Это разное.

Она рассказала.

Не все красиво. Иногда сбивалась, возвращалась, раздражалась, что не может передать интонацию. Марина слушала, ела макароны прямо из общей тарелки и периодически произносила короткие, непечатные комментарии.

Когда Алина дошла до “ты можешь вернуться”, Марина перестала жевать.

— Он что?

— Сказал, могу вернуться. Не как раньше. Пока.

— Как в отель с эмоциональным залогом?

— Марин.

— Нет, ну правда.

Алина устало опустила вилку.

— Самое ужасное, что я хотела.

Марина не стала шутить.

— Понимаю.

— Правда?

— Да. Там твоя кровать, твоя чашка, твой нормальный крем для лица, а не моя подозрительная банка из аптеки. Там ты знаешь, где ночью выключатель. Конечно, ты хотела. Хотеть обратно в привычное — не значит хотеть обратно к нему.

Алина посмотрела на нее.

— Ты сегодня очень умная.

— Я всегда. Просто ты раньше была замужем и не замечала.

Алина засмеялась.

Потом заплакала.

Не сильно, не навзрыд. Просто слезы вдруг пошли сами, тихие, усталые. Марина встала, принесла бумажные полотенца, потому что салфетки закончились, и села рядом.

— Ну вот, — сказала она. — Наконец-то. А то я уже думала, ты вся высохла.

— Дура.

— Да. Но с макаронами.

Алина плакала и одновременно смеялась, вытирая лицо грубым бумажным полотенцем. Кот запрыгнул на свободный стул, посмотрел на них обеих и ушел, явно разочарованный уровнем человеческой организации.

Позже, когда Марина легла спать, Алина осталась на кухне одна.

Перед ней лежал лист с предложением Артема. Рядом — распечатанные замечания адвоката, телефон, недоеденное пирожное и стикер Марины: «Ешь. Не спорь. Ты не героиня, ты человек».

Алина взяла ручку.

На полях предложения написала:

«Что я теряю, если соглашусь?»

Потом ниже:

«Работу. Голос. Право злиться. Право не быть удобной».

Посмотрела.

Слишком пафосно.

Зачеркнула “голос”.

Потом вернула, написав рядом маленькими буквами:

«нет, это правда».

Она открыла ноутбук и презентацию для квартиры на Кутузовском. Завтра надо было править ванную и коридор после замечаний клиентки. Работа никуда не исчезла из-за того, что Артем принес больше денег.