Книга Развод. Бывшая жена генерала, страница 16 – Виолетта Весна

— А если да?

Он не шевельнулся.

— Значит, да.

— Я не сказала этого.

— Ты ответила вопросом.

— Потому что мне было интересно, как быстро ты сведёшь всё к собственности.

— Не начинай.

— Нет, Максим. Это ты начал.

Из кухни снова — тихое: «Господи». Один короткий возглас. Этого хватило, чтобы напряжение на секунду треснуло.

Максим прикрыл глаза и потёр переносицу. Впервые за весь разговор выглядел не властным, а просто уставшим.

— Хорошо. Завтра в пять я заеду за Лизой. Поедем ужинать.

— Нет, — сказала дочь из коридора.

— Да, — сказал он.

— Нет, — повторила Софья.

— Ты не можешь запрещать мне видеть дочь.

— Ты не можешь выстраивать её чувства по расписанию, как будто ничего не произошло.

Он смотрел на неё долго. Потом тихо спросил:

— Это всё, что ты обо мне думаешь?

Она могла бы смягчить. Сказать, что нет, не всё, что в нём были и другие вещи. По привычке. По доброте. Из усталости.

Но Лиза стояла у неё за спиной. Новая квартира была за её плечом.

— Нет, — ответила она честно. — Но этого достаточно, чтобы больше не жить по-твоему.

Он кивнул едва заметно — будто что-то фиксировал внутри.

— Я напишу по поводу Лизы.

— Пиши.

— И, Софья. Будь осторожна с людьми, которых впускаешь в этот период.

Опять. Не прямой вопрос. Не открытая ревность. Предупреждение — территориальный, холодный сигнал мужчины, почуявшего сдвиг.

— Начну с бывшего мужа, — сказала она.

И закрыла дверь. Не резко, не демонстративно — просто закрыла. И только тогда поняла, как сильно бьётся сердце.

Лиза стояла в коридоре, бледная и взрослая до боли.

— Он реально думает, что всё ещё командует.

— Да.

— И ты его реально не пустила.

Впервые за эти дни в её взгляде было не только боль, но и что-то похожее на уважение.

— Да.

— Это было круто.

Она неожиданно рассмеялась — тихо, срывающимся смехом, не от радости, а от нервного облегчения.

— У меня до сих пор трясутся руки.

— Но ты всё равно это сделала.

Дочь подошла и коротко обняла её. Тонкие плечи, тепло, сухость подросткового жеста, в котором всё равно было больше поддержки, чем в сотне правильных слов.

— Не отвечай ему сегодня больше.

— Не буду.

Когда Лиза ушла в комнату, Софья прошла на кухню, налила воды и только сейчас заметила, что забыла снять пальто. Достала папку Ильи и раскрыла на середине. Там были схемы занятий, описания групп поддержки, короткие истории людей после длительной реабилитации. Бумаги пахли не чиновничьей пылью, а реальной работой.

Она читала и вдруг зацепилась за одну строку: «Человеку важно вернуть не только навык, но и право снова влиять на собственную жизнь».

Перечитала дважды.

Право влиять. Право решать. Право говорить «нет» — и слышать, как это слово остаётся в воздухе, не разрушая тебя.

Пришло сообщение от Максима: «Завтра в одиннадцать я заеду обсудить Лизу».

Она написала: «Не надо заезжать. Пиши».

Он ответил: «Я не собираюсь обсуждать дочь сообщениями».

Она: «Тогда через адвокатов».

Пауза на три минуты.

Потом одно слово: «Серьёзно?»

Она усмехнулась, глядя в экран. Даже сейчас ему казалось, что это временный срыв, а не её воля.

Написала: «Более чем».

Положила телефон экраном вниз.

Софья открыла дверь и увидела Илью Самарина с папкой в руке.

Без неловкой улыбки. Без навязчивой вежливости. Просто спокойный мужчина в тёмном пальто, чуть взъерошенный мартовским ветром, с тем внимательным взглядом, который не вторгался, а просто присутствовал.