Книга Развод. Бывшая жена генерала, страница 31 – Виолетта Весна

— У меня начинает складываться подозрение, что вы тайно работаете ещё и психотерапевтом.

— Нет. Просто наблюдаю. Вы больше не входите в помещение так, будто заранее просите прощения за своё присутствие.

— Я правда так делала?

— Да.

— Ужас.

— Нет. — Он посмотрел серьёзно. — Просто выживание.

Они вышли во двор вместе. Вечер был мягким, почти прозрачным. На деревьях держалась первая настоящая зелень. Где-то вдалеке играла музыка.

Илья поставил папки на капот её машины и посмотрел на неё — без спешки.

— Как прошёл день?

— Нормально.

— Уже лучше, чем «жива».

— Значительно.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Без необходимости срочно говорить.

— Я сегодня думала, — сказала она. — Раньше мне казалось: если я однажды стану по-настоящему собой, меня никто не полюбит. А теперь понимаю — пока я не стала собой, меня и любить по-настоящему было невозможно.

Илья подошёл ближе — не резко, просто на ту дистанцию, где слова уже не обязаны нести всё в одиночку.

— Это очень хорошее открытие, Софья.

Она посмотрела на него и почувствовала, что ей больше не страшно. Именно в этом — в близости, в тепле, в возможности снова любить без чувства, что придётся заплатить собой.

— Да. Очень.

Он коснулся её щеки кончиками пальцев — так бережно, будто даже нежность может быть только предложением, а не правом.

И Софья, не отводя взгляда, накрыла его руку своей.

Домой она вернулась в сумерках. Лиза сидела на диване.

— У тебя опять лицо счастливого человека.

— Ты невозможная.

— Я наблюдательная.

Лиза закрыла ноутбук. Потом вдруг сказала серьёзно:

— Я рада, что ты не вернулась к нему.

— Я тоже.

— Потому что раньше казалось: если вернёшься, значит, всё, что произошло, было нормальным. А теперь я вижу — нет.

— Ненормальным было очень многое.

— Но ты не сломалась.

— Сломалась. Просто собралась заново.

Лиза придвинулась ближе и положила голову ей на плечо. Совсем как в детстве.

— Так даже лучше, — тихо сказала она.

Ночью Софья снова вышла на балкон. Город светился мягко. Ветер был уже совсем весенним — не колючим, а живым.

Пришло сообщение от Максима: «Береги себя».

Она написала: «И ты».

Больше ничего не нужно было. Не прощения, не возвращения. Каждый из них теперь должен был жить с правдой о себе самостоятельно.

Она убрала телефон, подняла лицо к ночному воздуху и улыбнулась.

Не потому, что впереди больше не будет боли. Будет. Не потому что шрамы исчезли. Не исчезли.

А потому, что теперь этот мир был её.

Она больше не была бывшей женой генерала. Не была частью чужой биографии. Не была красивой тенью чужой силы.

Она была женщиной, которая пережила разрушение, вернула себе голос, не озлобилась — и всё-таки выбрала жизнь.

А это значило больше любого титула.