Книга Развод. Бывшая жена генерала, страница 25 – Виолетта Весна

Лиза пришла из школы мрачная и сразу ушла в комнату.

Софья не стала лезть с расспросами. Подростковая тишина бывает не отказом, а последней формой самосохранения.

К ужину всё же постучала.

— Есть будешь?

— Нет.

— Папа писал?

— Да. Ничего нового. Хочет поговорить. Не понимает, почему я его избегаю. Что мы семья и должны вести себя достойно.

Последнее слово Лиза произнесла с такой точной интонацией, что у Софьи на секунду сжалось сердце.

— Ты ответила?

— Нет.

— Хорошо.

— Почему «хорошо»? Ты же всегда хотела, чтобы я отвечала нормально.

— Раньше — да. Сейчас я хочу, чтобы ты не отвечала, пока внутри тебя только боль и злость.

— А если они у меня теперь всегда?

Софья вошла и села на край кровати.

— Не всегда.

— Ты не знаешь.

— Не знаю. Но надеюсь.

Лиза горько усмехнулась.

— Надежда у нас в семье работала так себе.

Это кольнуло. Потому что было правдой.

— Мне не нравится, какой он сейчас, — сказала Лиза.

— Мне тоже.

— И не нравится, какой ты была раньше.

Вот тут удар пришёл точно. Софья замерла.

— Почему?

— Потому что ты всё время его оправдывала. И меня заставляла. И даже теперь иногда смотришь так, будто хочешь сказать, что он не чудовище, просто сложный.

— А ты хочешь, чтобы я назвала его чудовищем?

— Нет! В том-то и дело! Он не чудовище! Он просто такой, что рядом с ним всем больно, а он делает вид, будто это дисциплина. И это хуже.

— Да, — сказала Софья наконец. — Именно так.

Лиза встала.

— Я пойду прогуляюсь.

— Уже темно.

— Я недалеко.

— Телефон с собой и отвечаешь сразу.

— Да.

Лиза быстро оделась и вышла, не хлопнув дверью. Это и должно было насторожить. Слишком тихий уход. Слишком собранный. Слишком внутренне решённый.

Но Софья поняла это только через сорок минут, когда первое сообщение осталось непрочитанным. Потом второе. Потом звонок.

Похолодело внутри.

Она надела пальто прямо поверх домашней одежды, спустилась во двор, обошла подъезд, зашла в ближайший магазин. Нигде. Телефон Лизы гудел, потом стал недоступен.

На лестнице позвонил Максим.

Она смотрела на экран секунду — как будто сама судьба проверяла, готова ли она перестать делить жизнь на личную гордость и настоящую беду.

Ответила сразу.

— Да.

— Что случилось?

Голос слишком быстрый. Значит, уже почуял по тону пропущенных.

— Лиза ушла и не отвечает.

Пауза. Короткая. Ледяная.

— Сколько её нет?

— Почти час.

— Где ты?

— У дома.

— Не двигайся. Я еду.

И это впервые не прозвучало как приказ. Это прозвучало как человек, у которого исчез ребёнок.

Максим приехал через пятнадцать минут. Вышел из машины ещё до полной остановки — в тёмном пальто, без шапки, с лицом, на котором не было ничего от генерала. Только напряжение отца.

— Когда ушла?

— Около сорока минут назад.

— Что сказала?

— Что хочет пройтись.

— Почему ты отпустила её одну?

Вопрос вылетел резко. Слишком резко.

— Потому что это моя ошибка, и я уже поняла это без тебя.

Он резко выдохнул. Отвёл взгляд. Кивнул.

— Хорошо.

Ни извинения. Но и не продолжил давить. Это уже было почти чудом.

Они поехали в его машине вдвоём. На переднем сиденье. Впервые в такой близости, где между ними не было ни прежней семьи, ни привычной борьбы. Только маршрут, телефон и фотография Лизы, которую он пересылал людям.

У школы никого. На набережной ветер бил в лицо. Они шли вдоль ограждения, вглядываясь в редкие фигуры. Не она.