Книга Развод. Бывшая жена генерала, страница 28 – Виолетта Весна

— Да. И из Ильи — удобного виноватого.

Лиза вышла на кухню, открыла холодильник.

— Тебе понравилось? Ну, та встреча в центре.

Руки не дрожали. Совсем.

— Да.

— Из-за работы?

— Из-за того, как там было.

Лиза кивнула так, будто ей этого хватило.

— Это уже хорошо.

Ближе к полудню Максим написал: «Можно увидеться сегодня без войны?»

Она долго смотрела на экран. Написала: «Где?»

Он предложил старый ресторан на Садовом — тот, куда ходили в первые годы брака. Уже подъезжая, она поняла, что это ошибка. Именно это место, именно эти воспоминания. Но разворачиваться было поздно.

Максим ждал у окна. Без пальто, в тёмном свитере и пиджаке. Без формальности, без кителя. И от этого было только тяжелее.

— Спасибо, что пришла.

— Не благодари заранее.

Они сели. В этом тихом, слишком знакомом пространстве прошлое подступало слишком близко. Не болью — памятью.

— Ты специально выбрал это место?

— Да. Потому что именно здесь я ещё помню нас не сломанными.

Она отвела взгляд. Опять слишком поздно. Опять слишком точно.

— Я не хочу тебя возвращать тем, что обещаю измениться за одну ночь, — сказал он. — Это было бы оскорбительно. Но я хочу, чтобы ты знала: я вижу больше, чем раньше.

— И что именно?

— Что ты перестала бояться не тогда, когда перестала любить. А тогда, когда я сделал твою любовь слишком дорогой для тебя самой.

Она опустила глаза. Вот это было почти точное имя тому, что произошло.

— Если ты это видишь, почему раньше не видел?

— Потому что мне было удобно считать твою выдержку счастьем. А твоё молчание — согласием.

Они молчали долго.

— Я много думал этой ночью. О Лизе. О тебе. Понял, что всё время любил вас так, как умею любить то, за что отвечаю. А не так, как нужно живым людям.

— Ответственность, — сказала она тихо. — Вот в чём всегда был корень. Не жестокость — подмена любви ответственностью, за которой не оставалось места для чужой свободы.

— Ты хочешь, чтобы я тебя простила?

— Нет. Чтобы ты не думала, будто всё, что между нами было, было ложью.

— Это не было ложью. Это была правда, которой оказалось недостаточно.

Он прикрыл глаза на секунду.

— Я бы хотел вернуть тот момент, где всё ещё можно исправить.

— Его нет.

— Если бы я понял это раньше, ты бы осталась?

Тихая, медленная скорбь — не о нём, о несбывшейся версии их жизни.

— Возможно.

Он смотрел на неё долго. В его взгляде впервые не было требования смягчить правду.

— Этого достаточно. Чтобы знать, что я действительно опоздал, а не просто проиграл.

Телефон завибрировал. Анна: «Позвони срочно».

Максим увидел по её лицу.

— Что случилось?

— Карина начала.

Его лицо изменилось мгновенно. Холодная, точная злость.

— Я разберусь.

— Нет. Это касается меня — значит, занимаюсь я.

— Она делает это не по моему приказу.

— Я знаю. Потому что ты бы сделал тоньше. Опаснее. А это — суета испуганной женщины, которая хочет закрепить за собой пространство.

На секунду в его лице мелькнуло мрачное уважение.

— Ты слишком хорошо меня знаешь.

— Да. И именно поэтому назад нельзя.

Она встала.

— Я могу защитить тебя от этого.

Она улыбнулась — почти ласково, как улыбаются человеку, который так и не понял: его защита всегда требовала подчинения как платы.

— Нет, Максим. От тебя мне защита больше не нужна.

Он не стал спорить. Кивнул медленно — будто закрылась последняя дверь.