Книга Развод с генералом. Моя жизнь без приказов, страница 18 – Виолетта Весна

Когда деловой вопрос закончился, мы замолчали.

— Ты была такой же упрямой, когда мы познакомились, — сказал Герман.

— Я требовала поставить перегородку между койками в спортивном зале.

— У нас не было перегородок.

— Были пожарные покрывала и веревка.

— Это был объект после пожара. Я запретил тебе натягивать веревки в проходе.

— А потом сам принес стойки.

— Потому что ты собиралась использовать стулья и создать еще большую опасность.

— Я считала это признанием моей правоты.

— Это было управлением ущербом.

Мы оба улыбнулись. Семнадцать лет назад он показался мне невыносимым и надежным одновременно. Я тогда не понимала, что два качества могут расти из одного корня.

Официантка принесла суп. Герман убрал план, чтобы не испачкать.

— Я сегодня остановил съемку не из-за тебя, — сказал он.

— Я знаю.

— Не хочу, чтобы каждый нормальный поступок теперь считался попыткой вернуть тебя.

— Тогда зачем говоришь?

Он посмотрел на ложку в своей руке и положил ее рядом с тарелкой.

— Потому что я привык либо исправлять, либо молчать. Молчание у нас уже не сработало, а исправлять ты мне запретила.

Он сказал это сердито и неловко, без привычной точности. Я поставила локти на стол, но не нашла мгновенного ответа, который не прозвучал бы советом из чужой книги.

— Тогда говори как получается, — сказала я. — Только не превращай разговор в операцию с заранее известным исходом.

— Ты сейчас делаешь ровно то же самое. Объясняешь, как мне правильно разговаривать.

Я уже собиралась возразить и остановилась.

— Поймал.

— Наконец-то.

— Я злюсь, — сказал он. — На тебя. На себя. На то, что ты говоришь о пятнадцати годах так, будто я все это время отнимал у тебя жизнь.

— Я так не говорила.

— Я так слышу.

— Тогда спроси, что я имею в виду.

— Что ты имеешь в виду?

Я отложила ложку.

— Что ты много раз заботился обо мне. И много раз не оставлял места отказаться от этой заботы. Я принимала, потому что любила тебя, потому что так было проще и потому что мне нравилось, когда кто-то решает трудное. Потом я перестала понимать, где твоя привычка, а где моя воля.

— И для этого нужен развод?

— Мне нужен.

Он принял ответ без нового спора. Мы доели и разошлись у парковки. Не было ни объятия, ни попытки задержать меня. Только рабочая договоренность прислать чертеж к вечеру.

В машине я увидела сообщение Юлии: ведомство требовало официального разъяснения по моему несостоявшемуся назначению. Формулировку нужно было согласовать до утра.

Ниже находился черновик Павла: «В связи с изменением личных обстоятельств Кира Данилевская временно воздержится от расширения участия в программе».

Я прочитала дважды. По этой версии назначение существовало, а я отказалась из-за семейной ссоры.

Я отправила один комментарий: «Неверно. Согласия не было. Прошу исправить».

Через минуту Герман написал: «Не согласовывай этот текст. Я сделаю заявление сам».

Я убрала телефон. Впервые с начала истории он собирался исправить не мою реакцию, а собственные слова.

Павел прислал новый текст в семь утра.

Он занимал четыре абзаца и был составлен так, чтобы ни один человек не оказался виноват. «В ходе развития инициативы возникло различие в понимании предварительных договоренностей». «Стороны продолжают обсуждение возможного формата». «Сообщения о кадровом назначении не отражают текущего статуса переговоров».