Книга Развод с генералом. Моя жизнь без приказов, страница 42 – Виолетта Весна

Он провел пальцем по царапине.

— Подготовьте сравнение.

— К вечеру.

— Я уже скучал по этой фразе.

В тихой зоне Илья снял со стены один из детских рисунков.

— Можно забрать? Мальчик, которого искали, оставил. Сказал, что это карта.

— Если он разрешил.

— Спросил у матери. Разрешил.

Он сложил рисунок и убрал в папку.

— Вы не собираетесь делать из паводка рекламу? — спросил он.

— Нет. В отчете будут данные и ошибки.

— Генерал вчера слушался вас лучше половины строителей.

— Он выполнял рабочую схему.

— Я не про романтику. Не смотрите так. Просто раньше все в комнате ждали, что скажет он. Вчера ждали, что скажете вы, а он не мешал.

— Это заметили?

— Люди всегда замечают, кто имеет право закончить спор.

Фраза осталась со мной. Я требовала не красивого равенства, а права довести решение в своей области до действия. Во время паводка Герман это право мне оставил. Один удачный день не создавал новой привычки, но давал точку, с которой ее можно проверять.

Надежда попросила сделать комнату родственников постоянной, не объединять с кабинетом. Я не обещала. После ночи у нас появились доказательства высокой загрузки, однако бюджет не увеличился автоматически. Мы договорились собрать обезличенные данные о том, сколько человек пользовались комнатой и для чего. Ее опыт становился аргументом, не украшением презентации.

— Ты не хочешь убрать меня из кадра после прошлого раза? — спросила я.

— Хочу убрать всех и закончить отчет письменно. Но региону нужен комментарий.

— Это был почти ответ о себе.

— Я тренировался.

Мы вышли к прессе. Я объяснила, какие решения проверили на практике и что придется изменить. На вопрос, можно ли считать «Берег» уже работающим, ответила нет. Герман не поправил и не смягчил. Он подтвердил, что временное использование не заменяет приемку.

После брифинга мы разошлись по работе. Ни одного взгляда для камер, ни намека на наш поцелуй. Мне это понравилось и немного обидело. Чувства не обязаны были быть видны всем, но я слишком долго жила в браке, где личное отступало перед правильным порядком.

Вечером Герман позвонил.

— Ты в городе?

— Да.

— Можно увидеться? Не по работе.

— Где?

— Выбери сама.

Я назвала набережную рядом с моей квартирой. Открытое место, где не нужно было решать, кто к кому приходит и что означает закрытая дверь.

Герман приехал без водителя. На нем было темное пальто, руки он держал в карманах. Мы пошли вдоль воды. Лед почти сошел, у берега плавали ветки и мелкий мусор после подъема.

— Я не буду спрашивать, жалеешь ли ты, — сказал он.

— Хорошо. Потому что не жалею.

— Я тоже.

Мы прошли мимо киоска с кофе. Герман посмотрел на меня, и я кивнула. Он купил два стакана, но не стал заказывать за меня: спросил, что я хочу. Этот новый порядок мог бы показаться нарочитым, если бы я не знала, сколько усилий ему требуется не закончить чужую фразу.

— Сегодня комиссия прислала предварительное заключение, — сказал он. — Нарушения закона нет. Был конфликт интересов, который я не оформил должным образом. Рекомендация — вывести меня из обсуждения расширенной программы до конца года.

— А повышение?

— Кандидатуру не будут возвращать в этом цикле.

— Мне жаль.

— Мне тоже.

Он сказал это без благородного отказа от сожаления.

— Ты мог не рассказывать, что сам ходил договариваться о моем назначении.