Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 106 – Виолетта Весна

Вербицкий посмотрел на кровь на руке Мирослава.

— Генерал, вы портите пол.

— Врач? — спросила я.

— Третья дверь слева. Он тоже ругается, но шьет аккуратно.

— Его туда, — сказала я Беседину.

Мирослав хотел возразить.

Я шагнула к нему ближе и сказала тихо:

— Диск у меня. Ты не нужен для того, чтобы он существовал. Иди к врачу.

Он посмотрел на меня.

В его глазах мелькнуло то самое желание спорить, командовать, держаться до последнего.

Потом он кивнул.

— Хорошо.

Я проводила его взглядом, пока Беседин не увел его в соседний кабинет.

Рената подошла ко мне.

— Диск.

Я достала его из внутреннего кармана.

Рената посмотрела на место, где он был спрятан.

— Неплохо.

— Учитель хороший.

— Я гениальна, мы уже обсуждали.

Вербицкий взял диск не руками, а через чистый пакет.

— Все видели, где носили?

— Да, — сказала Рената. — Протокол я составлю. Сейчас образ.

— Не командуйте мне в моем доме.

— Это не дом, это лаборатория.

— Тогда не командуйте мне в моем храме.

— Делайте образ, Платон.

— Юристы убивают поэзию.

— И иногда спасают доказательства.

Он сел за рабочую станцию.

Нина устроилась на стуле у стены, все еще прижимая сумку к себе. Я подошла к ней.

— Нина.

Она подняла глаза.

— Я правда не знала, что за мной сразу пойдут.

— Ты сделала все правильно.

— Нет. Я вывела Ренату Игоревну на пристань.

— И оставила копию так, что ее нашли.

Она замолчала.

Потом тихо сказала:

— Я боялась, что если отдам в центр, все пропадет. А дома уже нельзя было. Я вспомнила П-17, старую пристань и цифру. Подумала, вы поймете.

— Мы поняли.

Она впервые выдохнула почти спокойно.

Вербицкий открыл содержимое диска.

Файлов было много: календарь, журнал изменений, папка «Ждан», письма, сканы, резервная таблица фонда «Северная опора». Он быстро сделал копию, потом вторую, одну отдал Ренате на защищенный носитель.

— Аудио где? — спросила она.

Нина подошла к экрану.

— Вот. Папка «old_audio». Файл без названия. Просто дата.

Вербицкий открыл.

Сначала пошел шум.

Потом мужской голос. Плохое качество, но слова разобрать можно было.

— ...семью к Тарновскому не допускать. Встречу снять. Причина — режим операции.

Другой голос, ниже:

— Вдова уже подала запрос через программу.

Первый голос:

— Значит, через программу и закроете. Основание поменять. Психологов не подключать. Отчет по оборудованию переписать под итоговый акт.

Пауза.

Потом тот же первый голос:

— И Милорадову держите отдельно. Она видела первый журнал.

Я перестала дышать.

Рената нажала на стол пальцами.

— Голос.

Вербицкий остановил запись.

— Предварительно похож на Долгова, но я не эксперт по голосу.

— Будет эксперт, — сказала Рената. — Продолжайте.

Файл пошел дальше.

Второй голос спросил:

— А если Тарновский запросит первичный акт?

Первый ответил:

— Не запросит. У него будет согласованный. С подписью.

У меня холод прошел по спине.

С подписью.

Мирослав вошел в комнату как раз в этот момент. Рука перевязана, лицо бледное, но глаза ясные.

— Включите еще раз, — сказал он.

Никто не спросил, надо ли ему садиться.

Вербицкий перемотал.

Голос снова прозвучал из динамиков:

— Не запросит. У него будет согласованный. С подписью.

Мирослав стоял неподвижно.

— Это Долгов, — сказал он.

Не предположил.

Не уточнил.

Сказал.

Рената сразу подняла ручку.

— Вы готовы подтвердить, что узнаете голос?