Книга Развод с генералом. Месяц под его командованием, страница 58 – Виолетта Весна

Увереннее и мертвее.

— Это не моя рука, — сказала я.

Рената кивнула.

— Предварительное заключение графолога: подпись выполнена другим лицом с попыткой имитации. Не стопроцентная экспертиза, но сильный вывод.

Мирослав взял лист только после моего короткого кивка.

Читал долго.

Потом спросил:

— Где оригинал?

— Изъят из офиса. Сейчас в материалах проверки.

— Кто оформлял акт?

— Вот это интересно, — сказала Рената. — На копии нет прямой визы Долгова. Но есть согласование управления внутренней безопасности и регистрационный номер, совпадающий с теми, что шли через его канцелярию.

Я провела пальцем по копии, не касаясь подписи.

— Значит, они сделали бумажное основание под цифровой доступ.

— Да, — сказала Рената. — Если акт признают настоящим, получится, что ты сама согласилась на расширенный массив. Тогда цифровой след выглядит не случайностью, а продолжением твоего допуска.

— А если подпись поддельная?

Мирослав ответил:

— Тогда схема заранее готовилась не только технически, но и документально.

— Сколько заранее?

— Минимум три месяца, — сказала Рената.

Три месяца.

Северный полигон.

Разовый доступ.

Список семей.

Письмо о закрытии, подписанное управлением Долгова.

И чужая подпись, похожая на мою.

Я вдруг вспомнила тот день так четко, будто он был не три месяца назад, а вчера. Я сидела за кухонным столом дома у Мирослава. Он пришел поздно, сказал, что устал, и почти сразу ушел в кабинет. Я подписывала документы программы одна, проверяла список семей, писала Нине. Потом заснула прямо на диване с ноутбуком.

Мирослав тогда накрыл меня пледом.

Я проснулась ночью и увидела свет под дверью его кабинета.

Хотела войти.

Не вошла.

Потому что к тому времени уже привыкла: кабинет был его частью дома, куда мне не стоило стучать без причины.

— У тебя был доступ к моей подписи, — сказала я.

Мирослав поднял глаза.

— Что?

— В нашем доме. На документах. В программе. В доверенностях. В письмах. Если кто-то хотел скопировать подпись, он мог взять образец не только из офиса.

Рената напряглась.

— Таисия.

— Я не обвиняю. Я говорю факт.

Мирослав положил копию на стол.

— В доме работали люди.

— Какие?

— Домработница, водитель, охрана, техническое обслуживание.

— И кто-то из них мог передать образцы?

— Теоретически — да.

— А практически?

Он молчал.

— Мирослав.

— Практически я слишком долго считал дом безопасным.

Эта фраза прозвучала так тяжело, что мне стало не по себе.

Дом.

Не квартира. Не ведомственный объект.

Наш дом.

Большой, тихий, с кабинетом, куда я перестала входить, с кухней, где мы молчали по утрам, с лестницей, на которой я однажды сидела до рассвета после очередного «не сейчас».

Если подделка подписи могла начаться там, значит, чужие люди входили в мою жизнь еще тогда, когда я думала, что просто теряю мужа.

— Кто имел доступ к твоему кабинету? — спросила Рената.

— Постоянно — я. Временно — адъютант, водитель, уборка под контролем охраны.

— Долгов бывал у вас дома?

Я посмотрела на Мирослава.

Он ответил не сразу.

— Да. Несколько раз. По служебным документам.

— Когда?

— В период после северного полигона — точно.

Я встала.

Комната оказалась слишком маленькой.

— Прекрасно.

— Таисия.

— Нет, подожди. Он был в нашем доме, когда ты уже знал, что дело опасное. Я видела его?

— Один раз.