Книга Развод. Женщина, которую ты потерял, страница 53 – Виолетта Весна

Ника села с другой стороны.

— Это не диван. Это символ. Символы всегда ведут себя как сволочи.

Я плакала и смеялась одновременно.

Плакала из-за дивана, из-за дома, из-за ключей, из-за Богдана, из-за Ренатыных серег, из-за мамы, которая спросила бы, тепло ли мне, из-за того, что в холодильнике лежал один сыр, два йогурта и пакет яблок, и это почему-то казалось началом взрослой жизни, которую я уже должна была давно уметь.

Серафима молча перестелила простыню.

Ровно.

Без комментариев.

За это я любила ее особенно.

Вечером они не хотели уходить.

— Я останусь, — сказала Ника. — У меня завтра поздняя смена.

— Нет.

— Вита.

— Нет. Я должна хотя бы попробовать.

Серафима посмотрела на меня внимательно.

— Одна ночь. Телефон не выключать. Если станет плохо — звонишь. Не героически молчишь, не воспитываешь характер, не доказываешь стенам, что ты сильная. Просто звонишь.

— Хорошо.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Ника обняла меня у двери так крепко, что я охнула.

— Если он приедет, я его...

— Ника.

— Я его юридически осужу.

— Спасибо.

Серафима поцеловала меня в висок.

— Ключ проверила?

— Да.

— Второй комплект у меня?

— Да.

— Зорину адрес отправила?

— Да.

— Богдану нет?

— Нет.

— Умница.

Я напряглась.

Она сразу поняла.

— Прости. Не умница. Ты хорошо сделала.

Я улыбнулась.

— Так можно.

Когда дверь закрылась, квартира стала огромной.

Смешно, учитывая двадцать семь метров.

Но тишина расширила ее до размеров пустого вокзала. Я стояла в прихожей и слушала, как за дверью удаляются шаги Ники и Серафимы. Потом щелкнула дверь подъезда. Потом все.

Я одна.

В своей квартире.

Я повернула замок.

Один раз.

Потом второй.

Потом приложила ладонь к двери.

Дерево было старое, теплое.

— Ну здравствуй, — сказала я тихо.

Не знаю, кому. Квартире. Себе. Жизни, которая выглядела пока как диван, пакеты и новый чайник.

Первый час я делала дела. Разложила продукты. Поставила чайник. Вымыла чашку. Повесила полотенце. Поставила мамины письма на стол рядом с ноутбуком. Положила щепку из дома на Малой Садовой на подоконник рядом с пустым горшком. Потом поставила возле нее визитку Марка, подумала, что это странно, и убрала визитку в тетрадь.

Потом стало нечего делать.

И пришла тишина.

Не спокойная.

Не та, о которой мечтаешь.

Другая. Глухая, неловкая, с чужими звуками за стеной: вода у соседей, шаги сверху, короткая гамма пианистки снизу, которая правда нервничала. Я сидела на диване, держа чашку с чаем, и понимала, что теперь никто не придет в комнату и не скажет, что я слишком долго не выключаю свет. Никто не спросит, почему я не сплю. Никто не ляжет рядом спиной ко мне.

И от этого было не только легче.

Было страшно.

Телефон лежал на столе.

Я ждала сообщения Богдана.

Ненавидела себя за это, но ждала.

Он написал в 22:13.

«Где ты?»

Я смотрела на два слова почти минуту.

Где ты.

Не «как ты».

Не «ты в безопасности?».

Где.

Место. Контроль. Координата.

Я не ответила.

Через пять минут пришло:

«Виолетта, хватит. Скажи адрес».

Я взяла телефон и переслала сообщения Ларисе.

Потом написала Богдану:

«Я в безопасности. По юридическим вопросам обращайся к Тимуру Зорину».

Ответ пришел почти сразу:

«Я не чужой человек, чтобы узнавать о тебе через юриста».

Вот тут больно стало неожиданно.

Потому что он был прав.

Он не был чужим.