Книга Развод. Женщина, которую ты потерял, страница 9 – Виолетта Весна

— Богдан, уже поздно.

— Виолетта.

Он подошел ближе.

Я почувствовала запах его одеколона — сухой, древесный, дорогой. Когда-то он оставался на моих волосах после объятий. Теперь этот запах означал только одно: надо собраться.

— Ты считаешь себя удобной? — спросил он.

В его голосе не было вины. Только неприятное удивление.

— Иногда.

— Забавно.

— Что именно?

— Что ты называешь удобством нормальную семейную жизнь.

Я медленно поставила тарелку обратно.

— Нормальную для кого?

Богдан усмехнулся. Коротко, без радости.

— Ты сегодня решила устроить переоценку всего брака?

— Нет.

— Тогда что происходит?

Я хотела сказать: не знаю.

Это был бы безопасный ответ. Женский, мягкий, неопасный. Не знаю, устала, прости, день тяжелый, гости, голова болит. Он бы кивнул, велел лечь спать, а завтра мы снова жили бы как обычно.

Но внутри что-то уже сдвинулось.

Не сломалось.

Именно сдвинулось.

Как тяжелая мебель, которую годами не трогали, а потом вдруг толкнули и увидели на полу светлый прямоугольник нетронутого паркета.

— Я не понимаю, когда ты перестал со мной разговаривать, — сказала я.

Богдан нахмурился.

— Мы разговариваем каждый день.

— Нет. Ты даешь мне поручения. Исправляешь. Предупреждаешь. Говоришь, что мне надеть, где сесть, о чем не спорить, какую помаду стереть. Но ты давно не разговариваешь со мной так, будто я есть.

Он молчал.

Слишком долго.

И в этом молчании я вдруг услышала ответ.

Не сегодня.

Давно.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал он наконец.

Я закрыла глаза.

Конечно.

Не поговорить.

Не услышать.

Не спросить: почему ты так чувствуешь?

Просто отдохнуть. Потому что усталая женщина безопаснее правой.

— Да, — сказала я. — Наверное.

Он подошел к столу, взял свой телефон, который оставил возле графина с водой. Экран вспыхнул в его руке.

Я не хотела смотреть.

Честно.

В браке есть странная привычка: иногда ты отворачиваешься от правды заранее, будто если не увидишь, она не войдет в дом.

Но телефон был повернут ко мне.

На экране светилось сообщение.

Рената Воронцова.

«Ты уже сказал ей про развод?»

Время под сообщением — 23:48.

Секунда стала длинной.

Очень длинной.

Богдан увидел, куда я смотрю.

Его лицо не побледнело. Не дрогнуло. Он не выронил телефон, не начал лихорадочно объяснять, не сделал ничего из того, что делают люди, застигнутые врасплох.

Он просто погасил экран.

Аккуратно.

Большим пальцем.

И вот это спокойствие ударило сильнее любой паники.

— Виолетта, — сказал он.

Я подняла глаза.

Кажется, в эту секунду дом стал совсем бесшумным. Даже холодильник на кухне перестал гудеть. Даже свечи догорели без треска.

Я ждала, что он скажет: это не то, что ты подумала.

Или: я могу объяснить.

Или хотя бы: прости.

Богдан посмотрел на меня внимательно, почти устало.

— Нам нужно поговорить, — сказал он.

Я стояла в сливовом платье, которое утром показалось мне слишком смелым, с губами, с которых стерла помаду по его просьбе, среди бокалов, чужих тарелок и остывшего ужина, который приготовила для его мира.

И впервые за десять лет не смогла заставить себя спросить тихо.

— О чем?

Потому что уже знала.

Богдан не сказал это сразу.

Наверное, даже теперь хотел выбрать форму. Правильную интонацию, правильное расстояние между нами, правильное выражение лица. Он всегда умел придавать неприятным вещам приличный вид. Не бросить — завершить. Не предать — признать, что отношения исчерпали себя. Не вычеркнуть жену — дать нам обоим возможность двигаться дальше.