Книга Я больше не ваш тыл, генерал, страница 142 – Виолетта Весна

Я посмотрела на него долго.

Потом взяла пальто со спинки кресла.

— Хорошо. Ужин.

Он не двинулся сразу. Будто проверял, правильно ли услышал.

— Сегодня?

— Вы сами предложили сегодня.

— Да. Я просто не хотел выглядеть слишком довольным.

— Получается плохо.

Он все-таки улыбнулся шире.

И эта улыбка была не победой.

Не «я вернул».

Не «она согласилась».

Просто радостью мужчины, которому разрешили один вечер, а не всю жизнь вперед.

Я выключила лампу, проверила замки, поставила на сигнализацию архив. Арсен ждал в приемной, не торопил. Когда мы вышли на улицу, снег сразу лег мне на волосы и плечи. Он поднял руку, будто хотел поправить воротник моего пальто, но остановился на полпути.

— Можно? — спросил он.

Я посмотрела на его руку.

На этот маленький вопрос, в котором было больше перемен, чем в любых громких признаниях.

— Можно.

Он поправил воротник аккуратно, едва касаясь пальцами моей шеи. Я почувствовала это касание всем телом, но не отступила.

Мы пошли по мокрому тротуару к небольшой машине, которую он теперь часто водил сам. Без водителя. Без сопровождения, если не было реальной угрозы. Без человека, который открывает двери и создает вокруг него прежнее поле власти.

— Куда едем? — спросила я.

— В маленькое грузинское кафе на Литейной. Там шумно, не пафосно, хороший хачапури и официантка, которая не знает, кто я.

— Вы выбирали место по уровню анонимности?

— По уровню нормальности.

Я села в машину и впервые за долгое время не почувствовала себя увозимой. Просто садилась рядом с человеком, с которым решила поужинать.

Он завел двигатель, но не поехал сразу.

— Варя.

— Да?

— Спасибо, что согласилась.

— Это всего лишь ужин, Арсен.

— Для тебя, возможно.

— Не начинайте делать его больше, чем он есть.

— Не буду. Просто для меня это первый вечер, когда я не пытаюсь вернуть прошлое, а могу спросить у настоящего разрешения быть рядом.

Я отвернулась к окну, потому что снег за стеклом вдруг расплылся сильнее, чем должен был.

— Поезжайте, пока я не передумала из-за избытка ваших новых красивых формулировок.

— Слушаюсь.

— Не «слушаюсь». Это тоже подозрительно.

— Тогда: принято.

— Лучше.

Он выехал с парковки.

Город двигался вокруг спокойно. Светофоры, мокрый асфальт, люди под зонтами, окна кафе, трамвай, медленно проходящий по рельсам. Никаких сирен. Никакой погони. Никаких служебных звонков, которые прерывают дыхание на середине фразы.

Не сказка.

Просто вечер.

Я смотрела вперед и думала, что любовь, наверное, не всегда возвращается как буря. Иногда она приходит осторожно, после суда, после правды, после крови на рубашке, после детского браслета со стрелкой, после новой фамилии на двери. Приходит не требовать, а спросить, можно ли сесть рядом.

Я больше не была его тылом.

Не была женщиной, которая идет позади, держит дом, молчит о боли и считает ожидание долгом.

Я была Варвара Ланская.

Со своим именем, своим делом, своей злостью, своей памятью и своим правом сказать «нет».

И именно поэтому, когда машина остановилась у светофора, а Арсен не взял мою руку, только положил свою ладонь рядом на подлокотник, оставляя расстояние для выбора, я сама накрыла ее пальцами.

Не крепко.

Не навсегда.

Просто сейчас.

Он не сжал сразу. Подождал долю секунды, словно и это разрешение должно было быть осознанным. Потом осторожно переплел наши пальцы.

Светофор сменился на зеленый.

Машина тронулась вперед.

Я больше не была его тылом.

Но впервые за долгое время мне захотелось идти рядом.