Книга Я больше не ваш тыл, генерал, страница 26 – Виолетта Весна

Дождь стекал по его виску, собирался у линии челюсти. Он не вытирал. Смотрел на меня так, будто снова выбирал между безопасностью и моим правом быть человеком.

На этот раз выбор дался ему видимо тяжелее.

— В мою машину, — сказал он наконец.

Назаров не выразил ничего, но я почти услышала его внутренний вздох.

Арсен открыл заднюю дверь внедорожника. Я села сама, прежде чем он успел помочь. Салон пах кожей, холодным металлом и его парфюмом. Тот самый сухой запах, который еще утром жил в нашей прихожей.

Арсен сел рядом, не впереди.

Это удивило.

Я думала, он займет пассажирское место, будет отдавать команды водителю, смотреть на дорогу, решать. Но он сел со мной на задний ряд. Между нами было свободное место. Слишком мало для чужих людей, слишком много для супругов.

Водитель посмотрел в зеркало.

— Готовы.

— Пошли, — сказал Арсен.

Колонна тронулась.

Сначала медленно, почти лениво, чтобы не привлекать внимания. Мы выехали со двора, повернули в узкий переулок, миновали магазин, где под навесом курили двое парней. Они даже не посмотрели в нашу сторону.

У нормальной жизни есть неприятная особенность: она продолжается рядом с твоей катастрофой, будто ничего не заметила.

Я смотрела в окно, пока дом на Кедровой не исчез за поворотом.

— Таисия и Лев будут в безопасности? — спросила я.

— Да.

— Это не ответ. Это успокоительное.

Арсен помолчал.

— Их перевезут на резервный адрес. Там другая группа, другой контур связи, другой врач для мальчика. Первые сутки они будут без внешних контактов.

— Даже со мной?

— Особенно с тобой.

Я повернулась к нему.

— Арсен.

— Ты стала точкой привязки, Варвара. После фонда и после того, как пришла на Кедровую. Любой контакт с тобой теперь риск для них и для тебя.

— Очень удобно. Только я нашла письмо, которое они отправляли мне. Значит, контакт был задолго до сегодняшнего дня.

— Да.

Одно короткое слово.

Я ждала продолжения.

Он смотрел прямо перед собой. Профиль жесткий, усталый. Свет фонарей проходил по лицу полосами: скулы, темные ресницы, линия рта. Я слишком хорошо знала это лицо и слишком плохо знала человека за ним.

— И вы знали, — сказала я.

— Узнал позже.

— Когда?

— После смерти Даниила Кретова.

— Четыре месяца назад.

— Почти.

— И все это время молчали.

Арсен повернул голову.

— Да.

Честность без объяснения тоже может быть жестокой.

— Почему письмо исчезло из моего фонда?

— Я не знаю.

— Не верю.

— Это твое право.

Я усмехнулась.

— Спасибо, что разрешили.

Он не ответил.

За стеклом город становился шире. Мокрые проспекты, редкие машины, светофоры, отражения в лужах. Мы ехали не к центру, а в сторону промзоны у воды. Впереди шла машина сопровождения. В зеркало я видела вторую — там, где были Таисия и Лев. Между нами держали дистанцию.

— Что было в письме? — спросил Арсен.

— Вы не читали?

— Нет.

— Но знали, что оно есть.

— Знал, что Даниил пытался выйти на тебя. Не знал, дошло ли обращение.

— А спросить меня было нельзя?

Его взгляд стал тяжелее.

— Тогда я еще не понимал, кто внутри задействован.

— Внутри чего?

— Управления.

Слово легло между нами, как холодная деталь механизма.

— Вашего управления.

— Да.

— «Контура».

— Да.

— И вы спрятали вдову с ребенком вместо того, чтобы официально расследовать смерть ее мужа?

— Я не спрятал вместо. Я спрятал, чтобы они дожили до расследования.