Книга Я больше не ваш тыл, генерал, страница 48 – Виолетта Весна

Арсен подписывает развод.

Сообщение Таисии.

Лев спрашивает, плохая ли я тетя.

Дверь вылетает в квартиру.

Фары грузовика бьют в лобовое.

Машина сопровождения принимает удар.

Фамилия Радан на листе.

И снова Арсен у двери моей комнаты: «Я не должен был выбирать за тебя».

Поздно.

Но почему-то именно эта фраза мешала мне сильнее всего.

— Поля, — тихо сказала я.

— М?

— Если Даниил писал мне, значит, где-то есть оригинальные вложения.

— Должны быть.

— Он мог отправить копию еще кому-то?

— Мог.

— Или оставить физический носитель.

Полина опустила телефон.

— Варя, завтра.

— Я просто думаю.

— Ты не думаешь. Ты пытаешься не чувствовать.

Я молчала.

Она вздохнула.

— Да, мог. И если он шел к тебе как к внешнему человеку, то мог спрятать дубликат так, чтобы его нашли через тебя. Вопрос — где.

Я повернулась на бок и посмотрела на распечатки.

— В письме обрезана строка «если со мной что-то случится, прошу связаться…». Там было имя.

— Или место.

— Или человек.

— Завтра восстановим исходник через сервер, если получится.

— А если нет?

Полина посмотрела на дверь, за которой где-то в здании работали люди Арсена.

— Тогда будем искать не там, где удобно генералам.

Я закрыла глаза.

За окном снова начался дождь. Тихий, ровный, почти убаюкивающий. На внутреннем телефоне не горело ни одной лампочки. Коридор за дверью молчал.

Я была под охраной.

Бывшая жена генерала. Юрист фонда. Носитель риска. Женщина, которую пытались использовать против мужа и свидетелей.

Все эти роли теснились внутри, но ни одна не была главной.

Главной оставалась я.

Варвара Ланская-Градова.

Пока еще Градова по документам. Уже не тыл по сути.

И если Даниил Кретов действительно шел ко мне за правдой, кто-то очень зря решил, что после развода я стану слабее.

Я стала свободнее злиться.

А это, как показывала практика, часто было полезнее любви.

Утро началось не со света.

Со звука.

Тихого щелчка двери в коридоре, едва слышного движения за стеной и ровного голоса мужчины, который сказал:

— Пост сменить через двадцать минут. Без шума.

Я открыла глаза.

Несколько секунд не понимала, где нахожусь. Белый потолок. Узкая кровать. Чужое одеяло. Плотные жалюзи на окне. На стуле у стены — моя сумка, Полинина куртка и пакет с вещами, привезенными ночью.

Потом память вернулась.

Штаб. Развод. Кедровая. Выбитая дверь. Дорога. Фары. Удар. Гостевой дом.

Я лежала неподвижно и слушала, как за дверью живет охрана.

Раньше я просыпалась от других звуков. От ключа в замке нашей квартиры. От шагов Арсена в прихожей. От воды в ванной, когда он возвращался под утро и старался не включать свет. Иногда — от его ладони на моем плече.

— Спи, Варя.

И я спала.

Потому что он дома. Потому что живой. Потому что в первые годы этого хватало.

Теперь за дверью стоял чужой человек, поставленный для моей безопасности, а мой муж был где-то в этом же здании или в соседнем корпусе, но между нами лежали подписанные документы, выжженная доверчивость и письмо мертвого мужчины, которое когда-то пришло мне в фонд и исчезло.

Я повернула голову.

Полина спала в кресле, свернувшись неудобно, с телефоном в руке и распечатками на коленях. Даже во сне она выглядела так, будто собирается спорить с судьей.

На столе лежали листы.

Я медленно встала, стараясь не скрипнуть кроватью, и подошла.