Книга Развод. Последний танец с бывшим, страница 56 – Виолетта Весна

Я отметила все спорные строки желтым и отправила копию Родиону с просьбой заполнить свою версию отдельно. Через пять минут он подтвердил получение. Не написал, что проще сделать вместе.

На следующее утро обе версии попали оценщику. Перед отправкой Александра свела только несовпадения. В моей анкете художественные решения принадлежали мне, а найм преподавателей — Майе после назначения. Родион указал, что до сих пор подписывает договоры сам и консультируется со мной по программе. Оба ответа были правдивыми и показывали, что реальный порядок не совпадает с документами.

Мы обсудили расхождения по видеосвязи.

— Кто может окончательно закрыть направление? — спросила Александра.

— По уставу решение зависит от финансового масштаба, — сказал Родион. — На практике я закрывал две группы сам.

— С моим несогласием после факта, — добавила я.

— Значит, для оценки риск управления высокий, — сказала она. — Покупатель снизит цену, если ключевые процессы зависят от устных отношений собственников.

— Можно ли оценить роли отдельно? — спросила я.

— Можно определить рыночную стоимость труда, но бренд и клиентская база принадлежат компании. Ваш личный вклад не превращается автоматически в большую долю.

Это было важно услышать. Я много лет считала программу своей частью центра, Родион — финансовую устойчивость своей. Юридически у каждого было по половине. Эмоциональный учет не менял собственность и только усиливал обиду.

Мы согласовали временные ответы: до назначения директора договоры подписывает Родион по общему протоколу, программу утверждаю я, расписание ведет Майя в пределах доверенности. Оценщик получил описание переходного состояния со всеми рисками.

После звонка Родион написал: «Спасибо, что не попыталась оценить мою работу в ноль». Я ответила: «Она имеет цену. Это не дает тебе контроль». Он подтвердил одним словом: «Да».

Перед отправкой анкеты я перечитала вопрос о незаменимых сотрудниках. В первой версии вписала нас обоих. Потом добавила Майю, Алексея, Марию и администратора. Центр зависел не только от людей на афише. Без того, кто собирал расписание, проверял договоры и открывал двери вовремя, наша художественная репутация оставалась красивым названием без работы.

Родион в своей версии сделал то же. Списки различались порядком, но совпадали по людям. Мы не стали спорить, чей вклад важнее для оценки. Отправили обе версии с пояснением функций.

Встреча с оценщиком должна была назвать стоимость долей. Анкета уже показывала другую цену: пока роли держались на нашем браке и памяти, любая попытка разделить компанию выглядела угрозой ее существованию.

Оценщик попросил также два расчета: с нашим преподаванием и с наймом замены на все часы. Я передала Майе количество своих групп, Родион — свои. Ставки замены считались рыночными, без предположения, что сотрудники бесплатно возьмут дополнительную нагрузку ради школы.

Разница получилась заметной, но не смертельной. Центр терял часть клиентов и увеличивал расходы, однако продолжал работу. Цифры отделили нашу важность от незаменимости.

На встрече с оценщиком предстояло определить стоимость долей в компании, которая должна была работать отдельно от нашего брака.