Книга Его обвиняемая. Рецепт помилования, страница 102 – Алена Шашкова

Я продолжаю дышать и отчаянно приникаю всем телом к горячей груди. Я чувствую под щекой мокрую ткань. Влага смешивается с моими слезами, липнет к коже. Но именно внешние ощущения уже не позволяют мне тонуть в ужасе собственных страхов.

Мои вдохи постепенно переходят во всхлипы. Пузырь, сжимавший меня все туже, лопается, и я обретаю свободу.

— Я боялась, что меня никто не спасет, — срывается с губ прежде, чем я успеваю себя остановить. — Я думала, я так и умру. Одна. В темноте. Я… я так и умерла. Одна в темноте…

Мысли путаются, и все, в чем я сейчас уверена — это в руках, которые сжимают меня в объятиях, и в пальцах, которые закапываются в мои волосы.

— Ты жива, — успокаивает меня шадхар. — Ты не одна. И я не позволю тебе умереть. Слышишь?

Он дает мне еще некоторое время отдышаться и прийти в себя. Я не знаю, сколько проходит времени. Оно идет и идет. И не хочется, чтобы этот момент заканчивался, потому что внезапно после кошмара, окутывавшего меня, я оказываюсь в полной безопасности. Так спокойно.

— Ты весь мокрый, — произношу я, даже не делая попытку отстраниться.

— Мне пришлось искупаться, — в его голосе слышится облегчение.

— Тебе надо срочно переодеться. Заболеешь, — говорю, и сама нервно смеюсь. — Голова вообще не соображает, вот и болтаю всякое. Глупое.

— Определенно глупое. Арканы не болеют.

— Ага, — киваю я, не отлипая от его груди. — И от головных болей не страдают.

Плечи шадхара напрягаются, я слышу, как меняется его дыхание.

— Это другое, — коротко говорит он.

У меня вырывается еще один смешок. Конечно, это же так просто — отмахнуться от своих проблем. Не решать их, а просто сделать вид, что они не существует. Но это же не выход.

— Расскажешь?

— У всех свои секреты, Элис. И свои тени, прячущиеся в темноте прошлого.

Он не рассказывает, но и не настаивает, чтобы рассказала я. Кажется, это справедливо. Только почему-то мне кажется, что я готова раскрыть свои тайны Кайану.

Шадхар касается подушечками пальцев моего подбородка и немного отстраняется. Его напряженный взгляд скользит по моему лицу, словно он выискивает что-то, но немного расслабляется, когда не находит.

Потом он перехватывает мое запястье и разворачивает руку ладонью вверх. В свете магических огоньков становятся видны кровоточащие порезы — похоже, когда упала, я порезалась об осколки лампы.

Шадхар хмурится, встает и подхватывает меня на руки.

— Что ты хочешь?.. — я хватаюсь за его шею.

— Хочу сегодня выступить в роли лекаря, — отвечает он. — Не все же тебе других лечить.

Кайан относит меня в лабораторию и усаживает на высокий стул.

— Спирт на второй полке слева, — говорю я. — Надо промыть.

Его действия четкие, быстрые, но совершенно лишенные любой суеты. Кайан сразу находит и спирт, и ветошь. Самое удивительное, что он “прокаляет” ее так, как я просила его сделать, когда обрабатывала ожог Марте. Запомнил.

Одну тряпицу шадхар смачивает обильно водой, другую — спиртом.

— Покажи, — он протягивает мне руку, и я вкладываю в нее свою ладонь. — Я не в силах сделать так, чтобы не было больно. Но я постараюсь быть аккуратным.

Кайан стирает тряпкой с водой кровь с раны, внимательно проверяя, чтобы там не осталось осколков. Для этого ему приходится сделать магические огоньки ярче, и я замечаю, что он сильнее сжимает челюсти, а складка между бровей становится глубже.