Книга Его обвиняемая. Рецепт помилования, страница 134 – Алена Шашкова

Ну да. Точные дозировки типа “щепотки” и “на глаз” легко соблюдать. Но если он так уверенно говорит, несмотря на присутствие шадхара, которого он испугался, когда мы вошли, то я склонна думать, что вряд ли он лжет.

Я пробегаюсь глазами по полкам, витринам. Особенно с пустой тарой, выискивая такой же пузырек, как лежит у меня в рукаве.

— Ну уж спать, ноар Беззель, я определенно не хочу, — отвечаю я.

Кайан тем временем уже “прогревает” ткань — точно так же, как я учила его с ожогом Марты. Потом кипятит воду, остужает магией. Меня не покидает странное чувство — он запомнил и делает это не потому, что я сказала, а потому, что сам решил, что это правильно.

И еще то, что ему потом самому бы выпить лекарство, потому что он снова использует магию.

Только после этого Кайан встает передо мной на одно колено и обхватывает своими горячими пальцами запястье так осторожно, будто я из стекла, и, прежде чем коснуться пореза влажной тканью, заглядывает мне в глаза.

— Дыши, — тихо говорит он так, чтобы слышала только я. — Я не могу сделать так, чтобы тебе не было больно.

— Я справлюсь, — так же тихо произношу я.

Кайан начинает промывать рану. Медленно, намеренно не спеша. Рану обжигает, я все же вздрагиваю, дыхание перехватывает, но я ловлю себя на мысли, что мне хочется коснуться рассыпанных по напряженным плечам темных прядей и успокоить шадхара.

Когда ткань касается глубокого края, я сжимаю пальцы свободной руки. Кайан на мгновение замирает и снова поднимает на меня взгляд.

— Я в порядке. У тебя тоже кровь, — шепчу я, кивая на его одежду.

— Я аркан, — позволяет себе улыбнуться Кайан.

Ах, да! Это же я из нас двоих хрупкая ваза. В этот момент дверь распахивается, и входит Марта. В руках — темный флакон с зеленой пробкой.

— Элис, я нашла, — она осекается, видя Кайана на колене, меня бледную, аптекаря, явно удивленного тем, что он видит.

Марта качает головой — не одобряет, но в то же время все понимает. Она протягивает открытый флакон Кайану, и по залу разносится резкий, горьковато-травяной запах.

— Только по краям, — прошу я.

Он кивает и касается тряпицей с настойкой только самых краев раны и… дует. И это запомнил. Я не знаю, что чувствую больше: облегчение или смущение. Его пальцы задерживаются на моем запястье дольше нужного.

После Кайан перебинтовывает мое предплечье и тут же возвращает себе собранный и очень опасный вид.

— Так, возвращаясь к лекарству, что купил у вас Крауг, — говорит шадхар, повернувшись к аптекарю. — Он же купил?

— Да, шадхар Рад’Исент, — отвечает тот, вытаскивая из-за прилавка толстую книгу с записями. — Вот. У меня все записано: рецепты, объемы, тара.

Аптекарь пододвигает Кайану гроссбух, но смотрит на меня и на флакон с настойкой, которой обрабатывал рану шадхар.

— То есть вашим лекарствам, неара Торн, вы доверяете больше, чем моим? — с усмешкой говорит аптекарь. — Вы готовы сравнить мой опыт и ваш?

Я прикрываю краем пальто перевязанную руку, а второй опираюсь на каменную столешницу рядом с книгой — стоять тяжело, голова все еще немного кружится. Успеваю бросить взгляд в записи.

— А вы считаете опыт может заменить точность дозировки и чистоту ингредиентов? Насколько я понимаю, до смерти моей матери “Морской бриз” предпочитали брать у нее, а не у вас?