Книга Его обвиняемая. Рецепт помилования, страница 171 – Алена Шашкова

Мне хочется ему сказать, что вообще все не ограничивается только этим миром, но, наверное, ему я пока не готова признаться.

Когда мы заканчиваем завтрак, Рейнар уходит в кабинет, а Марта уносит посуду в раковину, я как бы случайно надавливаю на бок Кайана — там, где самая сложная рваная рана. Его мышцы резко напрягаются, он сжимает зубы и едва сдерживает сдавленный стон.

— Кто-то все же слишком бравирует тем, что уже окончательно выздоровел, — тихо произношу я, наклонившись к шадхару. — Ты сейчас же идешь в комнату и ждешь меня на перевязку.

— Кажется, приказываю в этом доме я, — он перехватывает мое запястье.

— Это только кажется, — отвечаю я.

Высвобождаю руку и отхожу к металлическому ящику, в котором осталось то, что мы вчера с Мартой подготовили для перевязки. Слышу, что Кайан тоже выходит из-за стола. Остается только надеяться, что он намек понял и действительно сделает именно так, как я сказала. От него ожидать можно чего угодно.

К счастью, Кайан все же оказывается в своей комнате. Он стоит у окна, сцепив руки за спиной, но как только слышит меня — оборачивается и делает шаг ближе.

— Садись, снимай рубашку, — я киваю ему на кровать и только потом до меня доходит, как это звучит.

— Ты правда решила проверить, насколько я восстановился? — смеется Кайан.

— Если ты язвишь, значит, достаточно восстановился для того, чтобы сделать все сам, — я ставлю корзинку на столик рядом с флаконом с каплями. — А я ограничусь только перевязкой.

Шадхар качает головой, стягивает рубашку через голову, аккуратно вешает ее на спинку кресла, а сам садится на край кровати.

— А как же новое лекарство? — спрашивает шадхар.

— Можешь выпить его сам. Шесть капель, — отвечаю я, взяв ножницы. — Никакого отторжения я не наблюдаю. Если что-то будет не так, ты можешь сам словами мне все сказать. Но лучше, чтобы рядом все время кто-то был.

Я подхожу к Кайану с ножницами и немного наклоняюсь. Он откидывается назад на ладони, но не спускает с меня взгляда.

— Согласишься не отходить от меня весь день ни на шаг? — спрашивает Кайан.

— Ноар Рад’Исент, еще немного, и я все же решу, что ваш разум был необратимо поврежден. Иначе как объяснить то, что вы флиртуете еще глупее, чем ноар де Вольф?

— А мне казалось, тебе нравятся его заигрывания.

— Тебе просто казалось, — фыркаю я, разрезая повязки.

Ткань в этот раз пристала всего в паре мест. След от болта на спине практически затянулся, а вот спереди и в ране на боку все же выделилась сукровица. Но в целом это, скорее всего, была уже последняя перевязка. К вечеру можно будет полностью снять бинты.

Я опускаюсь на колени между его ног, чтобы было проще дотягиваться, убираю всю старую ткань и замираю, глядя на твердую линию груди и живот, перечеркнутый тремя затянувшимися царапинами. По его коже пробегают мурашки, а по моему телу — трепетное тепло.

Кажется, что в комнате перестает хватать воздуха — надо проветрить. Полезно для выздоравливающего аркана. Сжимаю пальцы на ножницах и заставляю себя отвлечься.

Я промываю ранки, беру немного мази и накладываю повязку.

— Если арканы всегда восстанавливаются с такой скоростью, люди должны вам сильно завидовать, — произношу я. — Ну и многому другому.

Кайан наклоняет голову набок и смотрит на меня.