Книга Его обвиняемая. Рецепт помилования, страница 173 – Алена Шашкова

Взвешиваю одинаковые кусочки листьев, а потом следую трем разным рецептам, тщательно записывая каждое действие в таблицу. Главное, ничего не перепутать, поэтому ввожу систему обозначений.

Тщательно растираю мякоть листьев в ступке, так что даже рука устает. Перекладываю пестик в другую и продолжаю.

Первый образец смешиваю с основой сразу, второй предварительно прогреваю на водяной бане, а из третьего отжимаю сок и добавляю его уже после того, как основа немного остывает.

Я честно пытаюсь сосредоточиться на работе, но то и дело бросаю взгляд сквозь арку в кабинет. Кайан приходит туда где-то через полчаса после меня, а следом за ним появляется и Рейнар.

Замедляю движения пестика, но разобрать разговор всё равно не получается. Арканы прекрасно знают, что я сижу рядом и могу с легкостью подслушать, поэтому переходят на обмен фраз даже тише, чем шепот. До меня доходят только какие-то обрывки. Что-то про маячки, про грот и то, что момент максимального отлива уже упущен. Еще бы я понимала, о чем это.

Мне кажется, что арканы о чем-то начинают спорить. Голос Рейнара становится жестче, Кайан отвечает еще тише, а затем по полу резко скребут ножки кресла. За де Вольфом закрывается дверь. Наступает окончательная тишина. Кайан откидывается на спинку кресла и прикрывает глаза.

Я заканчиваю все три образца мази, перекладываю результаты в три отдельные заранее подписанные баночки и отставляю их в сторону. Составам нужно остыть и стабилизироваться, прежде чем я смогу нормально сравнить их консистенцию.

Сама же выхожу в кабинет. Шадхар, услышав мои шаги, открывает глаза и смотрит на меня.

— Что-то случилось? — спрашивает он.

— Я у тебя хотела спросить, — отвечаю я, присаживаясь на кресло перед столом. — Рейнар, кажется, ушел не в настроении. Да и ты…

— Он просто задал вопрос, на который и так знает ответ. Но ему нужно было услышать это от меня.

— И ты, конечно, не доставил ему этого удовольствия?

Кайан качает головой.

— Не люблю, когда меня припирают к стенке.

— Как твоя голова? — спрашиваю я.

— Все так же тихо, — отвечает Кайан спустя пару мгновений. — Даже непривычно.

— Эфир пробовал использовать?

Он хмурится, глядя на свои руки, и сжимает кулаки.

— Нет, — честно отвечает шадхар. — Рейнар отказался вернуть мне маяки.

— Так попробуй? Хоть огоньки зажги, — предлагаю я. — Но, если что-то не то почувствуешь — прекращай сразу.

Лицо Кайана расслабляется, а над ним загораются один за одним пять световых шариков. Ни дрожи, ни бледности, ни знакомой складки между бровями.

— Голова не кружится? Тошноты, слабости или звона в ушах нет?

Кайан прислушивается к себе и качает головой.

— Ничего, — внезапно отвечает он. — И это… приятно?

— Наверное, это хороший знак, — я пожимаю плечами. — Только давай без подвигов. Гаси все и постарайся пока что дать телу восстановиться. Но, по крайней мере, мы знаем, что лекарство работает примерно так, как мы предполагали.

Его ладони наконец-то расслабляются на столе, и я несколько секунд борюсь с искушением накрыть его пальцы своими, почувствовать тепло, убедиться, что он рядом. Мы пересекаемся взглядами, и в его глазах я вижу ту же борьбу, что происходит внутри меня.

Встаю.

— Запишу попозже в журнал, — обещаю я. — Но если…

— Если что-то, я тебе сразу же все скажу, — заканчивает за меня Кайан.