Книга Невеста Мороза, страница 14 – Айлин Лин

— Отец, да в порядке ли ты? – подошла к отчиму сестра.

— Да, – ответил тот, криво ухмыльнувшись, – малость ногу зашиб. Пройдёт.

Настя улыбнулась, прошла в бабий кут, заметила меня.

— А ты чего без дела сидишь? – лицо её исказила высокомерная ухмылка, – чай не ночь, на печи валяться.

— Чай и ты мне не хозяйка, – парировала я, – матушка придёт, решит кому и чем заниматься.

Сестра растерялась, вышла, бросив вопросительный взгляд на отца, но тот сделал вид, что не услышал. Не дождавшись помощи, девица фыркнула, вытащила из-под лавки сундучок и принялась перебирать свои платья, ленты, рубахи.

— Волхвов в Перемилово видели, – сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь, – завтра к нам ждать надобно.

— Ты сундук тащить собралась? – злобно спросил Стужайло.

— Что же ещё? – удивившись, прервалась Настя.

— Сама ведь понесёшь! – рявкнул он, – дура-девка, долго ли пройдёшь с таким?

Сестра часто заморгала, на ресницах блеснули слёзы:

— Тятенька, да что с тобой?

— О тебе думаю, – пробурчал тот, – куда эдакую тяжесть девке? Собери узел, да не клади всего подряд. Чай не к оборванке идёшь, к колдунье великой. Босой и голодной тебя не оставит.

Тут и я прислушалась. Выходит, на полном довольстве будем. Хорошо. Не хотелось бы ещё о хлебе насущном переживать.

Сестра вздохнула так, что затрепыхались занавески на окнах, и принялась перебирать вещи заново.

Скоро и матушка подошла, таща в руках два ведра с надоем. Я поспешила ей на помощь. Парное, пахнущее сеном, молоко процедили через тряпицу, разлили по крынкам, часть спустили в подклет. Остальное Марьяна поставила на печь, не топившуюся летом.

Подхватив объёмный горшок, женщина собралась во двор. Оставаться в избе не хотелось.

— Погоди, матушка. Я помогу тебе, – вышла вслед за ней.

Во дворе, за домом, была небольшая печурка, где готовили летом. Не топить же печь в жару. Там уже подходил пышный каравай. Марьяна споро поставила горшок на огонь, подвинула мне корзину с репой. Усевшись на лавку, принялась чистить овощи, попутно размышляя о том, что мне с собой взять. Очень не хватало нижнего белья. Я чувствовала себя голой без него, особенно сегодня, когда Стужайло только и стоило, что юбку задрать.

— Матушка, есть ли у нас какой отрез тонкой ткани?

— На что тебе? – Марьяна двигалась механически, как робот, в глазах ни одной мысли. Не по себе становилось от этого взгляда.

— Пошить кое-что в дорогу, Настя говорит, в Перемилово вохвов видели.

Женщина села ко мне на лавку.

— Вот и отпущу тебя, доченька, – взгляд её немного прояснился, – учись прилежно. Не возвращайся домой. Не даст тебе здесь жизни, – она ласково погладила меня по голове, – найду, что просишь. Побудешь последнюю ночку со мной и упорхнёшь, точно птенец. Останусь я совсем одна, – на этих словах она сникла, поправила прядку волос, выбившуюся из-под платка, и снова вернулась к печке.

Жалко стало её, пусть и не родная. Какая жизнь с этим боровом ждёт Марьяну?

— Как смогу, – сказала я ей тихо, подойдя к печке, – заберу к себе. Дождись только.

Надеюсь, там, в нашем мире, Марфа позаботится и о моих родителях. Поможет, если беда случится. Как она там, интересно? Освоилась хоть малость?

Марьяна обернулась, ласково улыбнувшись:

— Дождусь, доченька, коли, воля твоя.