Книга Великая княжна Настасья, страница 46 – Айлин Лин

— Далеко, дядька, в другой стране, – я радостно потирала руки, всё прошло как по маслу. Можно браться за «серийное производство».

— Чудно, однако! - вымолвил воевода, всё ещё неверяще рассматривая место взрыва, - но правда твоя, теперь кочевники нам не страшны! И пороки ты задумала для метания огня приспособить?

— Да, так можно не подпускать печенегов под стены города.

— Ай да княгинюшка! Верно, и правда выбрали тебя боги для помощи Веже, - воевода одобрительно кивал в такт своим словам.

— Так ты мне помощников найти обещался, - напомнила я воеводе, что стал моей правой рукой, преданным советником, лицом, что знает мой самый большой секрет.

— Всё будет, Настенька, присмотрел я троих толковых ребят, приведу их тебе сегодня, сама с ними обговоришь все дела.

— Вот и славно, одной мне не справиться.

Ещё походив вокруг небольшой воронки, воевода в который раз удивлённо поцокал:

— Вот же до чего люди додумались! Видел я греческий огонь, но тот не так горит. Всё кругом палит, опасная вещь. А этот полыхнул и на том всё завершилось.

— Только проси воинов, чтобы держали язык за зубами, когда увидят. Не надо, чтобы молва об этом оружии пошла. Рано ещё.

— Хорошо, княгинюшка, дружинники мои - люди верные, да только кто из новых может Гостомыслу весть послать.

— Говори что хочешь, а тайну надо сохранить, - я понимала, как заинтересует порох князей. Лишнего внимания мне сейчас не нужно. Да и не хочется, чтобы заставили меня его делать для княжеских нужд.

Могута нахмурился явно понимая, чего именно я опасаюсь:

— Настенька, так могут и степняки вести разнести, не только в наших краях они набеги свои устраивают. Рано или поздно узнает Гостомысл и сам Ярополк. Думай, что скажешь, если начнут тебя расспрашивать.

Я досадно поморщилась, прекрасно понимая, какие козыри тогда будут в руках у любого из князей. Да только за Вежу сердце болело, от своей задумки я не откажусь. После придумаю что-нибудь, если всё же дойдёт весть до князя.

Студёный просинец (прим. автора - январь) морозил город, загоняя жителей в дома, поближе к печи. Но нам отдыхать было некогда. Строились пороки, «колдовали» мои помощники над «бомбами».

Могута предложил вместо одного большого порока сделать два, оборонять городские стены. Маленький, тот, что подняли на надвратную башню, сейчас осаждали дружинники, я велела учиться всем стрелять из него, мало ли кто окажется в дозоре, когда нападёт враг. Сама тоже старалась освоить метательную машину, баллистика - наука непростая, верно рассчитать полёт пули, а в моём случае горшка с порохом или камня, дорогого стоит.

Неожиданно на всех наших вылазках к городским воротам начал присутствовать Мокша, поначалу я и не обратила на него внимания, но однажды заметила, каким хмурым и недовольным взглядом провожает его Могута. Расспросила дядьку кто это. Если он следит за оружием, его покупкой и починкой, то вроде как и пребывание Мокши среди дружинников оправдано, однако воевода, судя по всему, так не считал.

Стала я замечать, что хитрый мужичонка старается везде следовать за мной и в княжеском дворе, тихо, таясь за углами, хоронясь за клетями или конюшнями. Это настораживало и пугало одновременно. Но раз Могута молчал, значит, опасности Мокша не представляет, не утаивал от меня ничего воевода.