Книга Последний рубеж, страница 195 – Инна Ласточка

— Ну почему? — возразил Мейксанейро. — Я уверен, что историю, которую он узнает, можно будет рассказать, только вот захочет ли он. Александра ведь не захотела, хотя жила очень долго для своего вида.

— Да… дела… — Лар откинулся на спинку стула, на котором сидел и расслабленно посмотрела на брата. — И что ты планируешь делать?

Мейксанейро улыбнулся.

— Буду следить и ждать, а тебе советую сходить к Маргарите. Ты должен с ней поговорить.

* * *

— Пароль, — произнесла голограмма Александры.

Антон смотрел на неё. Тот самый белый костюм, в котором она стояла на КРИ, та же русая коса, какую он помнил, тот же взгляд — и, может быть, впервые Антон подумал, что Александра Чехова-Штатц была исключительно красивой женщиной и исключительным человеком. Сердце его трепетало, потому что в этот момент он не только по-настоящему встретился со своим прошлым, он будто бы воочию увидел бога или нечто эфемерное, кому поклонялись все, кроме него.

— Мы должны друг другу целую вечность? — спросил он, с трудом вспомнив что вообще за пароль и его точную формулировку. Как хорошо, что МАРИ всё успела предусмотреть.

Голограмма мигнула, и вместо полупрозрачной фигуры Александры, возникла она сама, однако Антон бы никогда не спутал её с настоящей — это была та же формула, по которой работала МАРИ. Иногда МАРИ прорисовывала свои текстуры настолько подробно, что издалека сложно было отличить её от человека.

— Здравствуй, Антон, — произнесла Александра. Она стояла на постаменте совершенно прямо и казалась более живой, чем в иные времена. Но это её приветствие значило слишком многое, она сказала именно это и именно таким тоном, когда Антон, потерявший семью, впервые увидел её на Ригеле. — Если ты видишь эту запись, значит план королевы Флёрсарин сработал, осталось совсем немного да его выполнения. Ты послушай меня… в последний раз. Послушай очень внимательно, потому что от этого будет зависеть судьба трёх народов. Разговор будет долгий, и ты сможешь задавать мне вопросы, голограмма устроена так, что мы сможем вести диалог, но лишь по теме. Дай голосовую команду, ты готов?

Антон сглотнул ком, подступивший к горлу, и кивнул.

— Да, — голос сорвался и охрип, но ответ прозвучал достаточно громко.

— На заре становления Конфедерации, — начала Александра, — когда впервые начал формироваться полноправный Совет, и разные расы потянулись туда, чтобы выдвинуть на должности своих представителей, из тени вышли и две планетарные системы. Сейчас на их месте «Старые планетарные руины», но тогда это были живые системы, со своими звёздами, спутниками, правилами, гравитацией. На месте «Старых планетарных руин» жила галактика Ли Мо. Именно в ней и зародилась Конфедерация, технологии и межгалактические связи. Одна из тех двух планетарных систем в этой галактике звалась «Илларион» и принадлежала Акустико: это были планеты покрытые металлом и солью, действующие полноценные живые организмы, несмотря на свою структуру и состав. Акустико были связаны с ними, планеты давали им возможность воспроизводить потомство, восполнять жизненные силы, планеты давали им всё.

Она замолчала, и Антон с ужасом подумал об Октавии Асмирату, о том, что утратила её раса при уничтожении планет.

— Планеты Акустико всегда были нестабильны, — продолжила Александра, — их приходилось укреплять, как-то выкручиваться. Акустико изобрели множество способов, которые сейчас используют Ауро в системе своих планет. Акустико изобрели и самые разные виды оружия, которые используются до сих пор, они достигли многого в стремлении пробиться в едва вставший на ноги Совет новой Конфедерации. В Конфедерацию тогда начали вступать всё больше и больше галактик, Совет расширялся, и отец Октавии Асмирату оказался на посту председателя и одного из главных Советников. Его политика отличалась жёсткостью и непримиримостью к опасным видам и расам. Ему потакали, его вложения в Конфедерацию, взносы и поступки, говорили больше слов, его начали уважать и принимать во внимание любое его мнение. Но сам он хотел лишь власти, шёл вверх используя самые разные методы и, наконец, добился централизации власти Совета, добился введения единственной должности главы Конфедерации. Он был в шаге от того, чтобы занять этот пост, но столкнулся с людьми.