Книга Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее, страница 26 – Алена Шашкова

— У вас не вышло придумать плана побега через дымоход? — его голос звучит ровно, без явной насмешки, но с легкой вибрацией, от которой у меня по спине бегут мурашки. — Или вы соскучились по моему обществу, неара Торн?

— Вы слишком хорошего мнения о себе и слишком плохого — обо мне, — парирую я, подходя к столу, но останавливаясь на почтительном расстоянии. — Я оценивала масштабы своего бедствия. Судя по выражению вашего лица, вы тоже. Что там? Очередное подтверждение того, что мой отчим был не финансовым гением, а финансовой катастрофой?

Шадхар поднимает на меня взгляд. В льдисто-голубых глазах пронизывающий сканер: у него уже создано впечатление обо мне, точнее об Элис, но я каждый раз оставляю на нем трещину. Правильно: быть закостенело уверенным в чем-то мешает шире смотреть на вещи.

— Катастрофа… Интересное описание вы придумали всей ситуации, — он небрежно отбрасывает бумаги одну за одной. — Лошади, карты, снова карты. Знаете, что обычно делают люди, загнанные в угол, Элис?

Он впервые называет меня по имени, и это вызывает смешанные чувства, потому что звучит… более лично и опасно одновременно.

— Продают душу дьяволу? — предполагаю я, скрестив руки на груди. — Или открывают незаконные разломы в поисках халявного эфира?

Черт. В этом мире нет дьявола. Заметит ли шадхар мою оговорку? И вообще… Меня первый раз посещает мысль: а как тут относятся к душам из других миров? Было ли уже хоть когда-то такое?

— Они начинают искать, на кого все переложить, — выводит меня из внезапной задумчивости Кайан.

Но вопрос о том, заметил он «дьявола» в деталях или нет, отходит на задний план. У меня пересыхает во рту, потому что я догадываюсь, что это может подразумевать шадхар под этими словами.

— Ваш отчим не был владельцем поместья и лишь косвенно мог им распоряжаться, — произносит шадхар. — Но деньги-то должны быть обеспечены. Поэтому все расписки — с вашем именем в качестве поручителя. Ваш отчим заложил даже урожай будущего года, который еще не посажен.

— Не может быть… Элис… Я ничего не подписывала, — пытаюсь вернуть своему голосу уверенность. — Не совсем же я дура.

— Да вот… Слушаю вас, и кажется, что не совсем. А смотрю на документы, — он протягивает мне один из листов. — И начинаю сомневаться.

Прислушиваюсь к своим ощущениям, словно перебираю папки в картотеке, но ничего подобного не припоминаю. Элис ничего не подписывала. И это хорошо. Плохо, что теперь в этом убедить Кайана.

— Это подделка, шадхар, — увереннее говорю я. — Но специалист тут вы, поэтому вам это и доказывать. Если, конечно, вы хотите найти настоящего преступника.

Он чуть наклоняется вперед, вглядываясь в мои глаза, словно замечая, что там, внутри, вовсе не юная аристократка в беде.

— Знаете, что я выучил за свою жизнь? В отчаянии — люди способны на самые отвратительные поступки. На предательства, на преступления…

— Или на каторжный труд, — возражаю я, глядя ему прямо в лицо. — Вы видите долги и ищете мотив для преступления. А я вижу долги и понимаю, почему мать работала до изнеможения и что свело ее в могилу. Попробуйте, шадхар, возможно, это будет более эффективно.

Никто из нас не отводит взгляд. Воздух между нами словно густеет. Это не допрос, это дуэль. Он давит авторитетом, я — упрямством. И, кажется, мое упрямство его забавляет.