Книга Завтра наступит дважды, страница 32 – Лера Лебедь

Девушка в зелёном продолжила читать. Она делала это с выражением, слегка растягивая гласные, как на концерте:

— «Я долго не решалась написать это письмо. Ещё дольше — не решалась его отдать. Я знаю, что ты, скорее всего, не замечаешь меня. Что ты смотришь сквозь, и я для тебя просто девчонка из параллели, из толпы, из ряда. Но я смотрю на тебя каждый день. И не могу перестать. Это сильнее меня. Я не знаю, как это объяснить. Когда ты входишь в класс, у меня всё внутри замирает. Когда ты смеёшься, мне кажется, что свет в коридоре становится ярче. Я понимаю, как это глупо звучит. Но это правда. Ты первый, о ком я думаю утром. И последний, с кем мысленно говорю перед сном. Я не прошу тебя любить меня. Я не прошу отвечать взаимностью. Я лишь хочу, чтобы ты знал: в этом мире есть человек, для которого ты — целая вселенная. Ты вдохновляешь меня. Ты заставляешь меня хотеть быть смелее, лучше, сильнее. Даже если ты никогда не скажешь мне ни слова, я всё равно буду рада, что ты есть. Просто не разбивай моё сердце слишком сильно, ладно? Оно у меня одно. И оно уже наполовину твоё. Наверное, даже полностью. Просто я боялась, что ты это узнаешь. Не от меня. И не так…»

Девушка сделала паузу. В зале повисла тишина, от которой потом бывает мучительно стыдно. А затем она, уже без прежней торжественности, но с затаённым любопытством, произнесла:

— Полина Малышева.

И всё рухнуло.

Смешки. Сначала робкие, потом громче. Мальчишки с задних рядов откровенно заржали. Кто-то ахнул. Кто-то зашептался. Андрей смотрел на неё. В его глазах было удивление. И понимание. И ещё что-то, что Полина не успела разобрать, потому что земля ушла у неё из-под ног.

Тело стало невесомым. Она покачалась, но удержалась. В глазах блестели слёзы. Грудь сдавило так, будто на неё наступили. Голос девушки в зелёном ещё звучал, но слова уже не доходили. Всё смешалось в один давящий гул.

Полина стояла, как раненая, и чувствовала, как по щекам катятся слёзы. Быстро, горячо, неудержимо. Она не могла их остановить. Не могла дышать. Не могла двинуться.

А вокруг смотрели. Все. И каждый взгляд был как осколок. И каждый смешок — как удар. Её письмо. Её чувства. Её сердце. Всё вывернули наизнанку. Перед всей школой. Перед Андреем. Перед теми, кто ещё вчера не знал, что она вообще существует.

Она зажмурилась.

Сейчас.

Вот оно.

То, чего она так боялась. То, что преследовало её долгие годы. То, из-за чего она вычеркнула этот день из памяти. Теперь оно повторялось. Снова. С самого начала. И Полина не знала, хватит ли у неё сил пережить это ещё раз.

Полина смотрела на Андрея и не могла отвести взгляд. В его глазах она увидела не только удивление, но и беспомощность. Он будто не знал, что делать с тем, что только что узнал. Никто из них не знал. Он не решался заговорить, а Полина не могла вымолвить ни слова. Слёзы текли по щекам сплошным горячим потоком. Они капали на подбородок, на платье, на сжатые в кулаки пальцы.

— Прости, — прошептала она одними губами.

Ей казалось, что её голос остался где-то внутри. Снаружи он прозвучал тихо и беспомощно, как шорох листвы за окном. Андрей дёрнулся, будто хотел что-то сказать, но Полина уже попятилась. Она не могла находиться рядом с ним. Не могла видеть, как в его лице отражается её унижение.