Книга Завтра наступит дважды, страница 47 – Лера Лебедь

В доме живут двое кошек — Маська и Машка. Одна серая, пушистая, с белой мордочкой, всегда спит на подоконнике. Другая рыжая, тощая и наглая, вечно лезет на стол и ворует еду. А во дворе у будки сидит пёс Пират — добрый, но очень брехливый. Он лает на всех подряд, но Полину не пугает. Пират только с виду грозный, а на деле даёт чесать себя за ухом и виляет хвостом так, что поднимает пыль.

Полина немного передохнула. Из кухни донёсся бабушкин голос:

— Поля, скоро ужин!

Она ответила:

— Я скоро приду!

Но не торопилась. Ей хочется ещё немного побыть в этой комнате, где всё такое знакомое и любимое. Она встаёт с кресла и подходит к старому трельяжу — трём зеркалам, что стоят у простенка. В большом, по центру, и двух маленьких по бокам. Зеркала слегка потемнели от времени, но всё ещё хорошо отражают. Полина смотрит на себя. Солнце пробивается сквозь белую выглаженную и накрахмаленную тюль, и свет ложится на её лицо мягко, как мамина ладонь.

Она кружилась, любуясь собой. Ей шесть, и она себе нравится. Нравится, как блестят глаза, как топорщатся волосы, как платье раздувается колоколом. Было время, когда она принимала себя на все сто. Не думала ни о весе, ни о прыщах, ни о косых взглядах. Весь мир был у её ног. Он принадлежал ей. Он был заключён в этом милом бабушкином доме, в доме родителей, в детском саду, на площадке в парке. И всё это казалось таким простым и понятным, что даже не верилось, что может быть иначе.

Она осторожно достала с полки шкатулку с расписной крышкой. От неё пахло деревом и заботой. Полина обожала эту вещицу. Она всегда стояла на одном и том же месте, рядом с зеркалом, и ждала, когда её откроют. Полина подняла крышку. Внутри, на выдвижной платформе, показалась фигурка балерины в розовой пачке. Она медленно поворачивалась, и заиграла тихая, волшебная мелодия. Полина звонко засмеялась. Поставила шкатулку у зеркала, а сама стала кружиться в танце, подражая балерине.

В комнату вошла бабушка. Она остановилась в дверях и начала хлопать в ладоши, поощряя танец. Полина хохотала и бросилась в её объятия. В них так тепло, так надёжно, как не бывает нигде больше. И этот момент — целый мир, наполненный счастьем, в котором нет места страхам, обид и будущему. Только здесь и сейчас. Только лето, музыка и бабушкины руки.

Бабушка невысокая, полная, в цветастом переднике. От неё пахнет мукой и ванилью. Она обнимает Полину крепко, но не душит, и в этих объятиях девочка чувствует то, что взрослые называют покоем. Она ещё не знает этого слова, но уже понимает сердцем: здесь её любят просто так. Без условий. Без оценок. За то, что она есть.

— Ну всё, пойдём ужинать, — тихо сказала бабушка.

— Бабуль, а можно я ещё немного потанцую?

— Потанцуй, но потом — мыть руки и за стол.

Полина кивнула. Бабушка погладила её по голове и ушла на кухню. А Полина снова кружилась. Ей хорошо. Ей так хорошо, что хочется смеяться без причины. Она кружится до тех пор, пока комната не начинает плыть. Потом падает на ковёр, раскидывает руки и смотрит в потолок, где медленно качаются тени от листвы.

В этот момент она не думала о будущем. Не знала, что вырастет, уедет, похудеет, будет ненавидеть своё отражение, бояться людей и прятать свои чувства. Не знает, что однажды этот дом станет лишь воспоминанием, а бабушка уже не сможет обнять её. Не знает, что жизнь закрутит её так, что захочется вернуться в этот вечер и остаться здесь навсегда.