Книга Завтра наступит дважды, страница 79 – Лера Лебедь

Она прошла на кухню. Мама стояла у раковины, мыла чашку. Медленно, будто не спешила. Может, ждала. Может, просто тянула время.

— Я спать, — сказала Полина.

— Спокойной ночи, — ответила мама.

Она не спросила, кто приходил. Не спросила, зачем. Просто вытерла руки о полотенце и посмотрела на дочь. Долгим, тихим взглядом. Полным чего-то, что не нуждалось в словах.

Полина кивнула. И пошла в гостиную.

Диван ждал её. Продавленный, с подушками, которые давно потеряли форму. Полина легла. Укрылась пледом до подбородка. Уткнулась лицом в подушку. Пахло стиральным порошком и чем-то ещё, домашним. Глаза слипались. Она не успела додумать ни одной мысли. Просто провалилась. В мягкое, тёплое, без сновидений.

Полина проснулась от звука будильника. Мелодия из детства — тонкая, тягучая, как ниточка из бабушкиной шкатулки. Она уже стала родной. Привычной, как старые тапки, как скрип половиц, как мамины блины по утрам. Полина лежала с закрытыми глазами и слушала. Не злилась. Не вздрагивала. Просто слушала, как слушают дождь за окном или стук собственного сердца.

Потом протянула руку и выключила его. Пластиковый корпус, гладкий и тёплый, лёгкий. Она взяла будильник в руки. Поднесла к лицу. Розовый, круглый, с белыми кнопками. Циферблат смотрел на неё равнодушно.

— Сколько ещё раз? — спросила Полина тихо. — Сколько ещё раз мне просыпаться под эту мелодию?

Будильник молчал. Стрелки двигались. Секундная — с тихим щелчком. Раз. Другой. Третий.

Полина вздохнула. Вернула его на тумбу. Рядом с тумбой — ковёр с вытертым ворсом, тапки, пушистые, розовые с зайчатами. Всё как всегда. Снова комната. Розовые обои в цветочек. Узкое зеркало с наклейками. Стол с раскрытыми тетрадями. Ручки, карандаши, старый компьютер с пузатым монитором. Всё на своих местах. Снова день выпускного. Тот же самый.

Полина потянулась. Плечи хрустнули. Она села на кровати, свесив ноги. Пошевелила пальцами. Пол холодный, но это было приятно. Отрезвляло. С первыми минутами пробуждения она уже знала, что будет делать. Сегодня будет ещё одна попытка. Седьмая. И она проведёт её по новым правилам.

За дверью послышался мамин голос:

— Поля, вставай! Выпускной проспишь!

Голос бодрый, тёплый, с ноткой суеты. Полина улыбнулась. Ей вдруг стало хорошо от этого голоса. Раньше он раздражал. Казался чужим, далёким, из другой жизни. А сейчас — согрел. Как одеяло.

— Уже собираюсь! — крикнула она.

Встала. Подошла к зеркалу. Взгляд невольно скользнул к наклейкам. Многочисленные, яркие, с голограммами и блёстками. Она собирала эту коллекцию долгие годы. Каждая наклейка — из жвачки. Такие продавались в её детстве. Полина проводила по ним рукой. Пальцы касались гладкой поверхности. Где-то наклейка отклеилась, где-то обтрепалась. Но всё равно держалась. Мило. Правда мило.

Потом проверила прыщик. Ну конечно. На месте. Тот же самый. Красный, налившийся, аккуратно посередине лба. Полина поморщилась. Взяла мазь. Отыскала тюбик в ящике комода. Выдавила немного на палец. Намазала. Толстым слоем. Пусть. Это не важно.

Потом пошарила по другим ящикам. Медленно, без спешки. Время ещё терпит. В самом дальнем, под стопкой старых футболок, нащупала маленькую коробочку. Деревянную, с выцветшей крышкой. Полина прижала её к груди. Села на кровать. Открыла.