Книга Мы сегодня не умрем, приходи завтра, страница 236 – Саммер Холланд

В соседней комнате быстро стихает пальба. Торопиться больше нет смысла: мы вроде как победили.

Правда, только «вроде как».

Еще один парень, я его не знаю, лежит на полу за колонной, в паре ярдов от того, которого пристрелил я. Люси попала ему в шею.

Сердце обрывается и падает вниз.

Люси лежит рядом с ним, ее взгляд остекленело смотрит в потолок. Светлые волосы с волнистыми прядями окружают маленькую голову, как нимб. Кровь пятном расползается по груди, напоминая темно-красный цветок, один из тех, которые она любила.

Я не могу на нее смотреть, но должен. Это было моей ответственностью, чтобы она выжила. Работой, которую я не сделал. И теперь даже прощения просить не у кого.

— Их там было трое, – заходит к нам Тристан. – И столько оружия! Это я забе…

Он умолкает на полуслове. АК–47 падает у него из рук. Тристан бросается к Люси с криком раненого животного, поднимает, прижимает к себе… И рядом с ним на колени тяжело и сломленно опускается Лили.

Тристан никому не дает прикоснуться к Люси. Он качает ее на руках, как ребенка, бормоча что-то на французском. Целует в лоб, в ужасе отстраняется, смотрит на рану… и снова обнимает.

Лили беззвучно плачет, глядя на них.

Я поворачиваюсь к Маку.

— Стоило это твоей ноги?

— Ты не понимаешь.

— Да или нет? Две жизни стоили твоей ноги?

У него нет для меня ответа, только взгляд, полный ненависти. Вот только мы никого не предавали, не уходили к врагам, не меняли родных на деньги и месть. Я поднимаю пистолет и стреляю Маку в сердце. Мне не нужны его слова: мне ничьи слова больше не нужны.

Легче от выстрела не становится. Я убил человека, которого долгое время считал другом. Того, с кем ходил в одну школу. Того, кто раньше был отличным парнем.

И я совершенно ничего не чувствую. Все внутри омертвело, почернело, даже сердце больше не видит смысла биться.

Прежде чем рассыпаться, я успеваю сделать главное – позвонить Альфреду.

— Феликс? – встревоженно отвечает он.

— Привет, у нас проблемы.

— Откуда?

— Мы сейчас на фабрике Джонса, в Ханслете. Стычка с «Уорренами». У нас двое, у них… много.

— Вы… где?! Какого хера, Феликс?! Оставайся там, я еду.

Теперь можно и сломаться.

Я опускаюсь на колени рядом с телом Мура. Он такой длинный, когда лежит, – ни разу не замечал. Помню еще пацана, с которым мы в восемь лет начали играть в футбол. Кажется, подружились за один день и больше ни разу не ссорились.

Мур не женится на Мике. Не перекрасит в их доме спальню, как она хотела, в персиковых тонах. Не заведет детей. Не купит новую машину, на которую почти накопил.

Глядя в мертвое лицо лучшего друга, я никак не могу поверить, что это конец. Без него все не имеет смысла – мы начинали вместе каждую веху нашей жизни, и без Мура… новых вех не будет.

— Кем был прав, – вдруг звучит дрожащий голос Джея. – Ты не понимаешь, что делаешь.

Я отрываю взгляд от трех ран на теле Мура. Точно… Кемал должен был присматривать за складом с той стороны, откуда зашел Тристан.

Вот кого сегодня не хватало.

— А где Кемал, Джей? – спрашиваю я, уже зная ответ. – Где он? Почему у тебя его отмычки?

— Ушел, – бросает тот. – Он больше не в банде, и говорил мне, ты поехал башкой и делаешь огромную ошибку, а я ему не поверил… Зря. Так что я тоже ухожу, Фел. Это все не для меня. Я в тебя не верю. Ты ведешь себя глупо… А платим мы.