Книга Мы сегодня не умрем, приходи завтра, страница 237 – Саммер Холланд

Нет смысла его останавливать, так что я даже не пытаюсь. Он прав, и Кемал тоже.

Внутри пусто. Я слышу шаги – уходит Джей. Я слышу голос Тристана. Я слышу, как плачет Лили. Но все это кажется далеким и нереальным. Сном, от которого нужно побыстрее проснуться, чтобы не сойти с ума. Потому что настоящей смерть Мура быть не может.

Несколько лет назад нас было трое. Кемал, Мур и я. Мы начали все ради мира. Мы хотели, чтобы Бистон стал безопасным для нас и остальных. Тогда нельзя было выйти на улицу и не напороться на кого-нибудь с ножом или на бритоголового нацика, и все, ради чего мы начинали, – это мир в нашем районе.

Нам было по пятнадцать, Кемалу четырнадцать. Каждый день слышали одни и те же новости: напали на женщину с покупками. Избили ямайца. Ограбили лавку. Изнасиловали девушку.

Бистон разлагался, пожираемый безработицей, люди сходили с ума, портились от безделья и вседозволенности. Даже полиция не особенно любила заглядывать к нам на район: слишком опасно.

Кемал говорил, это потому что людям не хватает власти. Анархия ведет к хаосу – эту фразу я запомнил с тех самых лет. И мы решили, что раз никто больше в Лидсе не способен помочь, мы постараемся.

Я не хотел всего этого, и сейчас не могу вспомнить, когда мы изменились. В какой момент все превратилось в войны, грязь, кровь и говно. Когда я на самом деле потерял Кемала? И как смог допустить смерть Мура?

Они выбрали меня лидером, а я всех подвел. И это не исправить. Нет таких извинений, которые могли бы вернуть человека с того света. Нет протеза, какой поставил себе Мак, чтобы заменить ногу. Нет ни одного способа метнуться в прошлое и поступить иначе.

Лили ползет на четвереньках, ее тело трясется от новых приступов слез. Она отворачивается от мертвых тел и прячется за колонной. Оглядывается на меня… В застланных пеленой боли глазах я вижу ту же пустоту, что чувствую внутри. Нужно подползти к ней, успокоить, заняться теми живыми, кто еще остался, но я парализован. Не могу даже пошевелиться.

Когда на пол ложится тень, а потом вслед за ней появляется Альфред, я все еще не сдвигаюсь с места. Он проходит внутрь, оглядывается, считает тела. Заходит в соседнее помещение.

— Кто-то сбежал? – спрашивает он.

— Роб, – механически отвечаю я.

— Сука, – выдыхает Альфред. – Какого вы сюда полезли?

— Они собирались напасть.

— Кто?

— «Уоррены».

— Ты долбоеб? – срывается на крик он. – Скажи, Феликс, ты долбоеб? Вас в вашем вонючем Бистоне никто не собирался трогать! Вы там сидели и не мешали, и меня все устраивало. Какого хуя ты полез в мои дела?!

Осознание наотмашь бьет по затылку. Я смотрю на Альфреда, штабеля сигаретных блоков вокруг, вспоминаю ящики, так похожие на армейские… Это склад контрабанды.

— В твои?

— Ты же не думал, что я работаю только с тобой, идиот?

— Я точно знаю, – бормочу я, – двенадцать человек… через парк Ханслет… Мур… забрать юг…

— Что ты несешь? – с отвращением морщится Альфред.

— Эрни мне все сказал.

— Эрни? Кто это? А, точно, труп же… Господи, ну какого хера ты такой агрессивный долбоеб?

— Он сдал всех! – объясняю я. – Сказал, что они собирались через две недели взять нас на нашей мойке!

— Феликс, послушай сюда своей тупой головой, – садится передо мной на корточки Альфред. – Эрни ничего не знал. Он просто не дорос до хоть сколько-нибудь важной информации.