Онлайн книга «Исповедь дьявола»
|
Лео вздыхает. И берет меня под локоть. Все вместе мы приходим в гостиную, где у трехметровой сияющей елки собрались гости. Василий выглядит печальнее, чем обычно. Его Августина уже покинула резиденцию: уехала отмечать праздник с Дремотным и Венерой. Думаю, он расстроен, что любимая не пожелала пригласить своего сына в мрачный особняк мафии. Кто ее, впрочем, упрекнет? Я бы снесла этот дом до основания… Ева раздает бокалы. На ней красная шапка с бубенчиком и золотая мишура. Маленький рост и головной убор делают ее похожей на одного из сбежавших помощников Санта-Клауса. Эльф-убивашка. Прелесть. Массивные старинные часы в углу начинают бить. Звук наполняет огромную гостиную, ползет по стенам и бросает в дрожь, ведь стоим мы в ужасающей тишине. Даже музыки из столовой не слышно. Кажется, что не Новый год наступает, а конец света, и через пару секунд мы умрем. К моему удивлению, этого не случается. Двенадцать ночи. Первое января. Здравствуй, очередной год с шизофрениками и убийцами. Все молча чокаются. Цимерман скромно говорит: «Ура», как если бы поздравлял с юбилеем человека, который сбил его кошку. Одна только Ева визжит: «С Новым годом!» и разбивает бокал о стену, – к ярости Стеллы. Однако тетя Гительсон успевает скрыть эмоции под ледяной маской, как и всегда. Потом Ева почему-то начинает рыдать. То ли от счастья. То ли от грусти. Василий приобнимает дочь за плечо, бормочет что-то на ухо. Когда я больная встречала Новый год в кровати с температурой под сорок градусов, было и то веселее. Семья Лео вообще не знакома со словом «праздник», оно для них как крот для дельфина: слышали, что существует, но сами не видели. — С Новым годом, Хромик, – шепчет Лео мне на ухо, обнимая за талию. Его горячее дыхание обжигает чувствительную кожу под мочкой, и я вздрагиваю от удовольствия. Рука мужчины опускается с моей талии на бедро, приподнимает край толстовки. Облизнув нижнюю губу, я отвечаю: — И тебя… Стелла подходит к нам. Ее взгляд скользит по моей щеке, словно лезвие, и на коже встают волоски. Она чокается бокалами сначала с Лео, а затем и со мной. Приходится приложить усилия, чтобы скрыть смерч из острых чувств, рвущихся наружу, ведь смерч этот жаждет снести с моего лица любые намеки на спокойствие. Ярость. Мне хочется кому-нибудь врезать. Особенно этой женщине. Подпортить ее утонченную красоту, под которой бурлит озеро смертоносного яда. Целый год Стелла молчала о моем отце… Я приходила в резиденцию, когда он был в этом гребаном подвале, и ни хрена не знала. Однако хуже всего то, что теперь я прикидываюсь слепой, глухой и отстойной дочерью, ведь не могу ничего толком предпринять. Нужно действовать осторожно. Пока Стелла не решила его убить вместо того, чтобы отдать в психиатрическую клинику. Сейчас жизнь отца висит на тонкой ниточке, и ножницы над ней, подобно мойрам из древнегреческих мифов, плетущих и обрезающих судьбы, держит именно госпожа Гительсон. Она выражала сочувствие, когда привела меня к отцу. Но этой женщине нельзя доверять. Она опасна. Очень. Очень опасна. И безжалостна. Отрезать голову моего отца для нее не волнительнее, чем открыть консервную банку. — Пусть недопонимания растворятся в прошлом году, – говорит ледяная королева, слегка улыбнувшись краем губ, и эта ее тонкая улыбка скорее пугает, чем воодушевляет. – Вы ведь останетесь на ночь? Я настаиваю. У нас запланирован великолепный завтрак. |