Книга Исповедь дьявола, страница 116 – Софи Баунт

Портрет Виктора.

В глазах дрожат слезы.

Не. Вспоминать. Мерзавца.

Ага, как же. Дурацкое женское сердце! Почему нас, девушек, так и тянет сводить себя с ума, вспоминая всяких ублюдков?

Ледяной сквозняк касается моей шеи, когда я прохожу мимо форточки, в которую зима ретиво хочет пролезть (как и в любую другую щель дома). Свист и скрип заполняют тишину в этом огромном жутком пристанище Гительсонов и Чацких. Здесь страдали и умирали люди. Десятки. Или сотни? Энергетика дома пропитана болью, тоской и отчаянием. Она поглощает любого гостя, но больше всех… меня.

В этих подвалах я проводила много времени, – когда возвращалась в родной город, даже не зная, что Стелла и Рената скрывают от меня правду, скрывают, что я часть семьи. Я совсем забыла своего брата. «Затмение» создало для меня новую жизнь, в которой ни Лео, ни моему отцу, ни матери не было места.

Стелла рассказала правду лишь в прошлом году. И я сбежала. Я должна была разобраться в своих мыслях и воспоминаниях. Их словно взбили блендером.

Я никогда не прощу ей эту ложь.

Вся моя жизнь – ложь.

Однако искренне ненавидеть Стеллу я тоже неспособна. Она растила меня, как родную дочь, пусть и в собственной странной манере, но она заменила мне мать.

А как возненавидеть свою маму?

Возможно, для кого-то это просто – по Земле ходят разные монстры, но Стелла не один из них. Даже если кажется иначе.

Я бреду по сырому коридору, окутанная ночью. Вспоминаю, как жила здесь раньше: никем не узнаваемая, никем не замечаемая. Я всегда умела оставаться в тени, хоть моему настоящему характеру это и не свойственно. Так было нужно. Я ни с кем из семьи не общалась. Они не должны были меня видеть, а я и не знала почему, более того, у меня не было возможности об этом задуматься, ведь была лишь Рената, а она сирота. У нее своя история. Я же – девушка в беспамятстве, без свободы воли – оказалась потеряна и забыта… оставалась редким отголоском в чужих беседах.

Когда моя жизнь успела настолько измениться? Ее буквально вывернули наизнанку. И черт знает, что с этим делать.

Я открываю дверь в одну из комнат, где хранятся уцелевшие после пожара вещи. В темноте почти ничего не разобрать. Но поодаль, в углу этого Богом забытого зала, скромно светит настенная лампа, освещая часть сырых коробок, сложенных друг на друга. Они напоминают громоздкие башни. Я пробираюсь к свету, переступая через обгоревший хлам. Кажется, что тьма за спиной становится гуще, стены и потолок сливаются. Ничего не разглядеть.

Среди старых новогодних игрушек, со дна коробки, я достаю тетрадь в зеленом переплете. Опускаюсь на другую хрустящую коробку и листаю. Мне необходимо сбежать из этого проклятого мира хотя бы в кусочки прошлого. От всего, что я так ненавижу. «Затмение». Ложь. Счастливые люди вокруг с их нормальной жизнью. Виктор…

Где он сейчас?

Я фокусируюсь на рисунках в дневнике. Не хочу думать о Викторе, о том, как он поступил со мной… он даже ничего не объяснил, он просто… исчез.

По страницам движутся маленькие торнадо. Почему-то в четвертом классе я любила их рисовать. В седьмом классе я писала много стихов о любви, они украшены сердцами. Я была влюблена.

Захлопываю тетрадь, когда дохожу до главного рисунка.

На нем изображен парень.

Тот самый.

Тот, кого я любила.