Книга Исповедь дьявола, страница 138 – Софи Баунт

— Что между вами происходит? – слова застревают у Глеба в горле.

Я остро ощущаю, сколько в них таится тоски и обиды, пусть и не вижу лица парня. Это и не нужно: Глеб не то что открытая книга, он как доска объявлений, с которой весь текст плюют тебе в лицо.

Усмехнувшись, я колко интересуюсь:

— Тебе с подробностями?

— Какой же ты ублюдок, Шестерка… столько лет прошло, а ты все тот же, – шипит Глеб.

— Почему? Потому что ты сам влюблен в Еву, а она со мной? И ты решил, что нас рассудит только пуля?

Едва я заканчиваю говорить, как чувствую удар по голове рукоятью пистолета.

В этот раз устоять на ногах не удается. Я падаю на пол и, растирая ладонью затылок, поднимаю взгляд на Глеба. Его серо-голубые глаза блестят в свете луны, что выглянула из-за туч, словно любопытная сплетница, и следит за двумя старыми школьными врагами. Даже в полутьме я замечаю, что в глазах Глеба собираются слезы, но парень не разрешает им покинуть глазниц. Еще бы. Расплакаться перед злейшим, по его мнению, врагом – позор, который будет его преследовать в кошмарах.

Я ловлю себя на мысли, что любуюсь им, как старой фотографией, ностальгирую по прошлому, несмотря на то, какие ужасы случились в тот период. Это необычное чувство. Кажется, что раз Глеб трансформировался из забитого суслика в более-менее возмужавшего, высокого, таинственного парня, то и я стал совсем другим.

Я не тот человек… я больше не он…

— Слушай, – говорю, осторожно подбирая слова, – я не поведал Еве о прошлом всего по одной причине: я чувствую, что смогу помочь ей… И с тем, чтобы навсегда покинуть «Затмение», и с выздоровлением. Она не единственная здесь, у кого проблемы с головой, а ты не дурак и как никто другой знаешь, что от болезней существуют лекарства. Позволь мне помочь ей.

— Трахнуть девушку, которой загубил жизнь, – ты ЭТО называешь помощью? – саркастично восклицает Глеб, размахивая оружием.

— У меня вопрос, – я вскидываю бровь, – а чего хочешь от нее ТЫ?

Глеб сначала теряется, воспринимая мои слова как удар ниже пояса, ведь если задуматься, он хочет того же, в чем осуждает меня: хочет быть с Евой, хочет любить ее, спать с ней… а не только помогать.

— Я расскажу ей правду! – твердо заявляет он. – Она должна знать, кто ты на самом деле.

Глеб сообщает это до того уверено, что сомнений не остается… он не блефует, а значит, надо задействовать тяжелую артиллерию.

— И чего ты этим добьешься, позволь уточнить? – парирую я непринужденно. – Ее ненависти ко мне? Хорошо. Допустим. А дальше что?

— Она должна знать, что ты сделал!

Крик Глеба нарушает тишину, царящую в коридоре, и я начинаю оглядываться.

— Должна, – соглашаюсь с ним, – но тогда я не смогу ей помочь, потому что она откажется от меня. Ты этого добиваешься? Я расскажу ей… потом.

— Потом? – рычит Глеб. – Это когда? Когда она тебе надоест? Ей не нужна твоя помощь. Я сам ей помогу.

— Ты? – смеюсь я. – Глеб, ты себе помочь не можешь. Бегаешь всю жизнь на поводу у своей матери и «Затмения». Да и что ты знаешь о психических заболеваниях? Ни хрена. А вот я знаю. На своей шкуре. Я понимаю Еву и сделаю все, чтобы ей помочь, я спасу ее от вашего тайного общества. Я вытащу ее. Если ты реально любишь Еву, то не станешь мешать. Но, по-моему, любишь ты только себя.