Книга Исповедь дьявола, страница 152 – Софи Баунт

— Он что-то с ней сделал? – догадываюсь я.

— У моих родителей тогда была дача, где мы с Виолой любили проводить выходные. В тот день… я… я ничего не мог… и вступиться за нас было некому. Я… – Вальтер опускает взгляд, и вся его властность вмиг гаснет. Передо мной предстает печальный, забитый человек, на которого когда-то взвалили настолько тяжелый груз, что он раздавил его и навечно погрузил под землю, во мрак. – Тот человек приказал своим людям изуродовать ее, а я должен был на это смотреть. Затем нас связали, заперли в том доме и подожгли его стены. Виолетта погибла у меня на глазах. Я до последнего пытался ее спасти, получил много ожогов, но в итоге выбрался из дома, за что мне до сих пор стыдно, ведь лучше бы я погиб.

Он рассказывает непривычно быстро, и я понимаю, что он просто боится погрузиться в собственные воспоминания, оттого пересказывает их, точно скороговорку.

— Я… не знаю, что сказать, – тихо бормочу, опуская голову, – у меня нет слов. Я сочувствую вашей утрате.

— В тот день я поклялся себе добраться до монстра, погубившего единственную, кого я любил, и заставить его молить о смерти.

— И вы добрались?

— Добрался, – вымученно подтверждает Вальтер.

На его лицо будто падает тень.

— Вы никогда не рассказывали, как создали тайное общество в нашей стране, – задумываюсь я. – Как я понимаю, это был нулевой пациент? Первый, кого покарало «Затмение»?

— Увы, не первый, – усмехается Вальтер. – Первым был кое-кто из Англии. Он прятался на территории нашей страны, и когда я был за границей, изучая работы зарубежных коллег, то познакомился с одним из членов европейского тайного общества, которое заинтересовалось историей моей жизни. Это было незадолго до распада СССР, когда возможность выезда ученых за границу хоть немного упростили. Видишь ли, я работал тогда над усовершенствованием так называемой сыворотки правды. Тиопентал натрия. Это анестетик. Его разработали в начале двадцатого века американские химики. Сыворотка представляла собой барбитурат – лекарственный препарат, он угнетает нервную систему, и я пытался усовершенствовать ее, общаясь с коллегами за границей, чем привлек внимание людей из тайного общества, которое в России я назвал «Затмением». Я был одержим идеей создать препарат, который бы использовали правоохранительные органы; идеальный препарат с эффективностью в сто процентов; чтобы никто не мог оспорить в суде показания, данные под этой сывороткой. Это решило бы вопрос ухода от ответственности таких монстров, как тот человек, который покалечил Виолетту. По крайней мере, я жил подобной идеей. Я был еще довольно молод, чтобы понимать, как на самом деле устроен мир. В общем, люди из «Затмения» заинтересовались мной, моей жаждой мести тем, до кого не добраться правосудию, и предложили присоединиться к их обществу, если я помогу им избавиться от преступника, который прячется в нашей стране. Взамен они пообещали помочь мне разобраться с монстром, отобравшим мою возлюбленную. Так и начало свой путь наше тайное общество.

— Эскиз солнечной системы на вашем лице… это тоже в честь Виолетты?

— Это ее зарисовка перед смертью, – грустно улыбается Вальтер. – Просто набросок. Однако этот набросок – всё, что у меня от нее осталось. Я скрыл этой татуировкой ожоги, полученные в день, когда потерял Виолетту. Каждый раз, когда я вижу себя в зеркале, то вспоминаю о той, ради кого создал «Затмение». Она всегда давала мне силы. – Вальтер проводит костяшками пальцев по моей щеке. – Возможно, ты ненавидишь меня за то, что я скрывал правду о твоей семье; возможно, ты считаешь меня чудовищем за мои поступки и приказы; а еще за то, что мы заблокировали твою память… но знай: когда Стелла привела тебя ко мне много лет назад, совершенно потерянную и разбитую девочку, ты напомнила мне ее… мою Виолетту. Я должен был помочь. И я сделал все, что смог.