Книга Исповедь дьявола, страница 163 – Софи Баунт

— Ах да, вы же у нас королева справедливости, караете преступников вместе с «Затмением». Мне вот одно интересно: раз вы знали, почему позволили? Вы не против, чтобы я вышла замуж за Лео?

На секунду ее переносицу прорезает морщина: мифическая линия, которую обнаружить на лице Стеллы сложнее, чем поймать акулу голыми руками. Видимо, мои нападки показались ей удивительно дерзкими.

— Почему я должна быть против? – уточняет она.

— Ну не знаю, – имитирую я задумчивость. – Может, потому что в прошлом году вы пытались меня убить?

— Прошлое – тающий снег, оно постепенно растворяется и когда-нибудь исчезает, оставляя в памяти лишь легкое покалывание. Для меня лед наших разногласий уже растаял. Позволь мне растопить его и в твоей памяти.

— Это невозможно. Иногда воспоминания о человеке настолько яркие, что персонально для него в памяти воцаряется вечная мерзлота.

Стелла усмехается с оттенком уважения на лице.

— Понимаю. Легко забыть тому, кто обидел. Однако предлагаю начать с чистого листа. Нам не нужно быть врагами, Эмили. Лео желает, чтобы мы стали семьей.

— Вы тоже хотите, чтобы я вышла за Лео? Почему? Потому что благодаря страху за меня он будет делать все, что «Затмению» угодно? Вы хотите создать для него тюрьму, в которой ему стало бы не так тошно, да? И это я буду его клеткой. Вы так же поступили с Глебом. Внушили ему мысль, что он должен помогать вам ради Евы, ради памяти о ней, что он должен отомстить тем, кто уничтожил ее. – Я подбираю с ковра катану, подхожу вплотную к Стелле и возвращаю меч ей в руки. – С Лео вы подобного не сотворите. Больше нет. Я никогда за него не выйду. И не буду с ним. Если такова цена его свободы, то я вырву себе сердце и исчезну из его жизни. Вы не получите его снова.

— С каждым днем ты нравишься мне все сильнее, – без единой эмоции она приставляет меч ребром к моему подбородку. – Значит, вчера ночью ты узнала не только об отце, верно? Лео рассказал о том, что тебя убьют, если он не подчинится.

— О да, потрясающие штрафные санкции, – шиплю ей в лицо. – Как вы можете угрожать подобным родному племяннику?

Я обхватываю клинок с тупой стороны и надавливаю, чтобы Стелла не упиралась катаной мне в подбородок. Но не отшагиваю. Смотрю прямо в ее бездушные хитрые глаза.

— Я не контролирую «Затмение», Эмили. В организации есть люди, которые имеют куда большую власть, а Лео слишком много знает, чтобы дать ему уйти. Однако я сделаю все, что смогу, чтобы найти ему и Еве замену. Это временно.

— Вы сами в это верите? И как вы можете быть спокойны, зная, что племяннику угрожают?

— Угрожают не совсем ему, – напоминает Стелла. – Проблема в тебе. Ты слишком много знаешь, так что есть несколько вариантов развития событий. Первый: избавиться от тебя, но я этого не допущу, ибо в ярости даже Лео может сотворить нечто безрассудное, и организация будет вынуждена принять серьезные меры. К тому же ты невинная девушка, а мы не монстры, чтобы так с тобой поступать. Однако оставить все как есть тоже невозможно.

— Я думала, что вы один из лидеров «Затмения»…

— Но не единственный. И не главный. – Стелла возвращает обе катаны на настенные подставки и, по-военному сложив руки за спиной, продолжает: – При этом моя роль не самая благодетельная, ведь, как ты уже поняла, я занимаюсь не особо законными махинациями. Криминальный мир очень важен для организации. Это лучший источник информации и ресурс. К тому же даже у преступников есть свой кодекс чести, чего нет у тех, за кем охотится «Затмение». Люди из криминального мира, по крайней мере… мои люди, не притворяются теми, кем не являются. Мы, скажем, не стоим у власти и не брали на себя функцию защиты народа, не предаем тех, кто верит в нашу невинность, не совращаем умы, не ставим себя выше. И в нашем мире не терпят предательства, лицемерия и тех преступлений, которые люди совершают под маской благодетели, те самые люди, которые являются целью «Затмения». Думаю, ты прекрасно знаешь, что делают с теми же педофилами в тюрьмах.