Книга Исповедь дьявола, страница 249 – Софи Баунт

Девушка достает два красных колпака Деда Мороза. Один она надевает себе на голову, а другой держит в руке и медленно переводит взгляд изумрудных глаз на меня.

— Глеб сделал то, что должен был, в отличие от тебя, – заявляет она сурово. – Он сказал правду.

— Я тоже не лгал тебе! – обижаюсь я. – Недоговаривал, да, но не лгал.

— Гениально, – прыскает она сарказмом.

Ева надевает второй колпак мне на голову. Она касается пальцами кожи чуть ниже роста линии волос, и в блаженстве я на несколько секунд отключаюсь от мира.

— Что будем делать? – шепотом спрашиваю я, зацикливаясь на ее пухлых приоткрытых губах. – Можем… посидеть у камина, поговорить?

— На том самом ковре, где у нас был первый раз? – с иронией уточняет она.

— От ковра можно избавиться, если тебя смущают воспоминания.

— И сидеть на холодных досках?

— Я готов сидеть хоть на шипах, главное… с тобой.

— Прекращай.

В ее голосе усмешка, зато взгляд цепляет так, что я начинаю чувствовать жар в груди.

— Что?

Я снимаю колпак с ее головы, пропускаю между пальцев золотую шелковистую прядь, выпавшую из пучка. Боже. Этот сладкий аромат. Как же я хочу уткнуться носом в волосы Евы, спуститься по ее шее и жадно впиться в губы.

— Я не простила тебя, – хмуро напоминает она. – Думаешь, я стану с тобой спать? Ты спятил.

— Мы оба безумны. В этом и прелесть. Ева, я…

— Посмотрим телевизор на втором этаже, – перебивает она и делает два шага назад. – Сейчас показывают Гарри Поттера. И я поставила там елку. Идем.

Ее уход на второй этаж больше напоминает бегство, и мне, расстроенному, приходится догонять девушку.

Я осознаю, что подобрался к ней слишком близко и перестал контролировать свое тело, – которое, впрочем, рядом с Евой контролировать невозможно, – и она не могла не заметить совершенно не невинных мыслей в моих голодных глазах. Более того, халат тоже не сильно-то скрывает мои помыслы в районе бедер. И мне хочется прямо вот отчитать собственный член за эту несдержанность.

Ева боится меня. Боится моих прикосновений. Они ей не противны, как если бы она презирала меня, нет, она… боится. Это означает лишь одно. Еве хочется простить меня. Ей больно. Но она ищет причину для примирения. Даже в больной матери она нашла параллель со мной и попыталась примерить на себя лицо идиота по имени Виктор. Это обнадеживает и удивляет. Сердце Евы настолько огромное, что она готова простить мне то, что простить нельзя. Она дает мне шанс. Поэтому я еще жив, поэтому она выпустила меня, но есть одна проблема.

Ева готова простить меня, а я сам – не готов простить себя.

Никогда не прощу.

На втором этаже панорамное окно, из которого открывается великолепный вид на снежный лес. В углу у окна стоит метровая елка. Розовые и белые шары украшают ветки, золотая мишура скользит между зеленых ветвей, а гирлянда переливается разными цветами. По стенам бегают огоньки.

Я подхожу и вдыхаю еловый аромат иголок.

Ева накидывает на пол сиреневых подушек, включает телевизор, и на экране возникает Гарри Поттер, который борется с Василиском, забавно размахивая мечом.

Выключив свет, Ева снова убегает – на первый этаж. Я озадаченно моргаю и уже решаю, что она прячется от меня, когда девушка возвращается с моими бутербродами и зеленым чаем.

Я шлепаюсь на подушки.