Книга Исповедь дьявола, страница 251 – Софи Баунт

Я рычу эту фразу в ее губы и едва не плачу, из-за чего девушка выглядит слишком ошарашенной, чтобы дать мне пощечину и оттолкнуть, но под конец моих стенаний у нее и самой глаза на мокром месте остаются.

— Не плачь, – я бережно касаюсь ее щеки губами, – пожалуйста, только не из-за меня… я не заслуживаю ни твоих слез, ни твоей любви.

— Как это возможно? – По лицу девушки катятся слезы, и я целую их, стирая с порозовевшей нежной кожи. – Одновременно и любить тебя, и ненавидеть. Это из-за того, что я сумасшедшая?

— Нет, – растроганно улыбаюсь я. – Это потому что ты человек.

— Как я должна поступить? Как бы ты поступил на моем месте, Виктор?

— Поступи так, как считаешь правильным, а я приму любое твое решение и наказание. Если дашь мне яд и прикажешь выпить… я выпью. Моя судьба полностью в твоих руках. Это расплата за то, что я загубил твою.

— Это был не ты, Виктор. Да, ты встал на сторону монстра, но монстром не был. Ты был мальчишкой. Подростком, которому было очень страшно, и он совершил ошибку, испугавшись последствий. Не думай, что я этого не понимаю. Просто…

— Просто от этого не легче, – заканчиваю за нее я, желая кинуться ей в ноги и молить о прощении.

Кто-то считает Еву кровожадным чудовищем, а она ангел, которому срезали крылья и посадили на цепь.

Этот мир не заслужил ее…

Я обнимаю Еву за плечи, и она прижимается щекой в районе моих ключиц. Теплая, маленькая и ранимая. Она тихо плачет, пряча от меня слезы, и я глажу ее по макушке, провожу пальцами между золотых прядей, поражаясь, насколько у Евы огромное доброе сердце, раз она изо всех сил пытается найти причины простить меня и подпустить к себе снова.

— Не грусти, Змейка, для меня нет ничего важнее, чем твое счастье. – Я бережно целую ее в висок и хочу на этом остановиться, но мои губы непослушно перемещаются к ее шее.

Я оставляю влажный поцелуй под мочкой уха.

Ева поднимает голову, касаясь носом моего кадыка, затем подбородка, пока ее руки крепко сжимаются на моей шее.

— Я была счастлива с тобой, – признается она и заглядывает в глаза. Ее распухшие губы приоткрываются. – Ты действительно хотел покончить с собой из-за того, что помог Давиду?

— Несколько раз, – подтверждаю я, гладя костяшками пальцев линию ее скул. – Меня вынимали из петли, откачивали от таблеток, я не мог жить с таким грузом, но потом осознал, что это не выход. И захотел посвятить себя помощи людям.

Ева приподнимается, и я заваливаюсь вместе с ней на подушки. Мы лежим, смотря друг в другу глаза. Я целую ее пальцы, запястье, и она вздрагивает от моих прикосновений.

— Ты пришла ко мне сегодня, – шепчу я и забираюсь с поцелуями повыше: припадаю губами к нежному изгибу ее локтя, плечу, ключице. Горячо выговариваю на ухо: – Ты пришла, потому что знаешь правду; чувствуешь, что мы созданы друг для друга. Ты – все, о чем я могу мечтать. Просто дай мне шанс.

Я переворачиваю ее на спину, не ощущая сопротивления, и наслаждаюсь правом прикасаться к ее идеальному, отзывчивому телу. Ева выгибается подо мной, и я обхватываю губами ее сосок, который выделяется под тканью топика, очерчиваю его языком.

— Виктор, – словно захлебывается Ева, вцепляясь в мои плечи. – Я должна тебе кое-что сказать!

Пробормотав невнятное, я поднимаю край топика и продолжаю покрывать поцелуями округлую грудь, наслаждаясь в ответ стонами, которые прерываются словами о том, что нам надо поговорить.