Книга Исповедь дьявола, страница 259 – Софи Баунт

Со мной на руках он падает на подушки. И мне хочется навечно остаться в его объятьях, в этом доме в лесу и под еловыми ветвями, наслаждаясь нашей бесконечной любовью друг к другу.

— Лучшее Рождество в моей жизни, – смеюсь я, стараясь отдышаться.

Виктор улыбается, ласково заправляя мои волосы за ухо, и тихо выговаривает:

— Каждый день рядом с тобой – лучший, ангел мой.

* * *

Я лежу на подушках, прижимая Еву к себе. Ее голова на моей груди. Девушка слушает ровные удары моего сердца, которые всего пять минут назад были бешеными. Нам тепло и уютно в объятьях друг друга. По крайней мере, Ева выглядит довольной: будь она кошкой, наверное, мурлыкала бы.

Я шевелю плечами, слегка морщась, но в остальном тоже доволен, как сытый кот, хотя кожу в районе лопаток сильно щиплет.

— Ну и когти ты себе отрастила, – замечаю я. – На моей спине будто росомаха каталась.

— А так тебе и надо, – отвечает она, невинно хлопая ресницами. – Не переживай, шрамы украшают мужчин.

— Шрамы от хорошего секса… возможно, а насчет остальных вариантов не уверен. Кстати, по поводу шрамов. Я хотел тебя кое о чем спросить, но не было возможности, да и я забил на это дело ради тебя, но… у меня какое-то странное предчувствие. Эми сказала, что видела ожог в форме полумесяца у кого-то из «Затмения». На тыльной стороне ладони. Такой же ожог она видела у Августины. И ожог-полумесяц был на теле одной из последних жертв Кровавого фантома, совершившей самоубийство. Этот ожог не дает мне покоя. Не знаешь, у кого из «Затмения» есть такой?

— Полумесяц? – задумывается Ева. – Припоминаю что-то такое. Ах да! – Девушка переворачивается и складывает руки на моей груди, упирается в них подбородком. – Когда-то давно некоторые члены «Затмения» сделали себе клеймо, связанное с символом тайного общества. Нам нежелательно знать личности друг друга. Мы называем себя зашифрованными именами. Таковы правила. Однако люди пренебрегли правилами и сделали опознавательный знак, в том числе и Августина.

— Августина состоит в «Затмении»?

— Ага. Поэтому Стелла и свела ее с моим папой. Августина своя, доверенное лицо, так сказать. Уже очень давно. Короче, они выжгли на себе полумесяц, сделали именно шрамы, потому что татуировка – это слишком ярко, а шрам заметят не все. Но представляешь, как сложно выжечь затмение на руке? Вот и решили полумесяц, ага. В разных местах на теле, кто где хотел.

— Подожди… значит, у некоторых членов «Затмения» есть опознавательный знак? Их можно вычислить?

В моей голове резво крутятся шестеренки.

— О че-ерт! – вскрикиваем мы одновременно с Евой.

— Про курицу забыли! – добавляет Ева и вскакивает, убегая на первый этаж спасать наш рождественский ужин.

К сожалению, я думаю не о курице. Даже голод пропал. Теперь мои мысли только о гребаном маньяке, кем бы он ни был, ведь я срочно должен с ним разобраться, иначе уехать со мной Ева может и не успеть…

Я завязываю халат и бегу искать свою любовь, которая размахивает руками, разгоняя дым на кухне, и печально осматривает сгоревшую курицу.

— Куда ты положила мой телефон? – выпаливаю я.

— Что случилось? – пугается она.

— Нужно позвонить, – ласково объясняю я. – Очень нужно.

— А помочь не хочешь? Телефон в нижнем ящике комода в спальне.

— Три минуты, зайка моя!