Книга Исповедь дьявола, страница 261 – Софи Баунт

Миллион вопросов.

И так мало ответов.

Мы с Лео проходим в одну из комнат лаборатории, и Глеб растерянно поднимает на нас серо-голубые глаза, а потом медленно кладет на стол скальпель: им он резал нечто похожее на морскую звезду. На парне белый халат, испачканный красными пятнами. Не знай я Глеба, решила бы, что он здесь, точно безумный ученый, людей препарирует. Видок каноничный.

Рицин, сидящий на искусственной ветке, тоже заинтересовано переводит на нас свои алые глаза и хохлится.

— Опять бить будешь? – спрашивает Глеб у Лео.

Судя по смиренному выражению лица, Глеб готов к подобной участи.

— Эми все объяснила, – отвечает Лео, приближаясь к Глебу.

Химик едва не шлепается через стол, ожидая нападения, но Лео лишь хлопает его по плечу и виновато произносит:

— Мне жаль, что я накинулся на тебя.

— Амм, – теряется Глеб, не на шутку удивленный. – Тебе не за что извиняться. Мало того, что ты нашел свою девушку в постели со мной, так еще и наблюдал, как мы целуемся. На твоем месте я бы размазал меня по стене.

Лео пожимает плечами.

— Я должен был понять, что моя барышня сделала это специально. Вернее, я понимал, но гнев был сильнее, а кулак быстрее: и он просто обогнал здравые мысли.

— Эй, я здесь, вообще-то, – я возмущенно скрещиваю руки на груди. – И что за слово такое стариковское? Барышня. У тебя на макушке там лысины за этот год не появилось, случайно?

Глеб и Лео одновременно усмехаются. Адвокат шлепает меня папкой по заднице, отчего я вскрикиваю, а белый ворон громко каркает и имитирует речь Лео:

— Барышня! – издевается птица.

— Я уже собирался выбирать себе гроб, – смеется Глеб. – Думал, ты придешь, чтобы меня застрелить.

— Глеб, ты мой брат, не городи чушь, – вздыхает Лео. – Мы можем забыть об этом инциденте? Эми рассказала, зачем был тот спектакль. И ладно ей, малявке, такое в голову пришло. Ты-то куда?

— Малявке? – возмущаюсь я.

— Барышня! – каркает ворон.

— Прости, – качает головой Глеб. – Я знаю, как ты хочешь покончить с «Затмением», и помогу даже в самой глупой авантюре, если будет шанс, что ты спасешься.

— Я хочу? – хмурится Лео и подходит к брату, заглядывает в его опечаленное лицо. – А ты не хочешь? Почему ты никогда не вспоминаешь о себе? Что бы ты ни думал, я не оставлю тебя им на растерзание, Глеб. Как и Эми. Как и Стеллу. Пусть это и ее вина, что мы оказались в беспросветном дерьме, но она наша семья.

— Семья? – Глеб фыркает. – Для тебя – может быть. А моей жизнью она бы с радостью пожертвовала, ведь в наших жилах не течет одна кровь.

— Не начинай, – ругается Лео. – Опять твои комплексы. Поверь, Стелла любит тебя не меньше, чем любила Марка. Она вырастила и воспитала тебя. Ты значишь для нее куда больше, чем я. Ты ее сын. Неважно, родной или нет.

Глеб отмахивается и снова берется расчленять скальпелем морскую звезду.

— Стелла приняла меня, потому что у нее не было выбора, – говорит Глеб. Возникает ощущение, что он вот-вот случайно отрежет себе пальцы: так уж быстро он орудует скальпелем. – Дядя взял меня на воспитание. Что Стелле оставалось? Она не могла перечить мужу. Избавься она от него раньше, избавилась бы и от меня.

— Избавилась? – недоумеваю я.

Лео вмиг перехватывает инициативу в разговоре:

— Так, слушай, мы как раз пришли к Стелле, но не нашли ее. Трубку она не берет. Ты ее видел?