Книга Исповедь дьявола, страница 284 – Софи Баунт

Пока Виктор демонстративно складывает руки на груди, намекая, что явился не для того, чтобы пожрать, я уже кусаю пирожное.

— Спасибо, – мычу я с набитым ртом, переводя взгляд с приветливо улыбающегося Иона на Шестирко, вскинувшего одну бровь.

Я сглатываю кусок.

— Слушайте, – разводит Ион руками, – я не спорю. В клинике происходит черт-те что, и я принимаю все меры, чтобы вырвать этот сектантский аппендицит, но пока что ничего не выходит.

Ион разваливается в кресле и закуривает сигарету. Весь его кабинет пропах дымом. Крецу еще и жжет разные травы, чтобы, возможно, перебить запах своей вредной привычки, но контраст получается чересчур экстравагантным для носа обывателя. Насколько я знаю, для важных встреч у Иона имеется еще один кабинет.

— В записке сказано, что некая женщина вас не отпускает, – участливо напоминаю я. – О ком речь?

— Или твоего сына, – добавляет Виктор тягучим, властным голосом, которым разговаривает на работе, когда недоволен выполнением поручений и ответами на вопросы во время допросов.

Я делаю глоток чая, одновременно рассматривая старое, пыльное черное пальто на вешалке, принадлежащее покойной жене Иона.

— Ой, только не впутывайте в это Адриана, – гаркает Ион, откашливаясь, – при чем здесь вообще он?

— Это мы и пытаемся выяснить, – сурово констатирует Виктор, сцепляя пальцы в замок перед собой и облокачиваясь о свои колени.

Ион открывает рот, но прежде чем успевает ответить, раздается другой знакомый ласковый голос:

— Тогда, вероятно, вам стоит спросить меня самого?

Адриан заходит в кабинет и, спрятав руки за спину, улыбается нам с легким приветственным поклоном. Он часто кланяется людям. Это один из его любимых жестов.

Сейчас на парне черная ряса. Видимо, он вернулся из церкви.

Когда прибыл Виктор, Адриан решил оставить нас наедине, чтобы не мешать разговору, и отправился к прихожанам.

— У нас для тебя любовная записка, – заявляет Виктор и протягивает парню листок. – Твоя тайная поклонница.

— Господи, Виктор, туды е мать, это психушка! – гневается Ион. – Здесь все пишут идиотские записки, нападают друг на друга, кусаются, облизывают стены. Завтра они тебе напишут, что наш охранник воскресший Наполеон, и ты сразу поверишь?

— Я согласен с твоей логикой, но все же подумай, о какой такой даме может идти речь, – отрезает Виктор, и я поражаюсь, насколько грозно и жестко звучит его голос: будто удары по наковальне. – В крае завелись последователи Кровавой Мэри, и они похитили мою беременную невесту, так что церемониться я ни с кем не буду, Ион. Заберу вас обоих на допрос и под следствие, ясно? Говорите все, что знаете, или я за себя не отвечаю.

Лицо Иона меняется. В чертах проступает что-то настороженное и суровое, но лишь на мгновение, – врач сразу берет себя в руки.

— Успокойся, Виктор, – Ион наливает Шестирко зеленый чай. – Тебе нужно успокоиться. Конечно, я помогу всем, чем смогу, но не забывай, что это психушка, и не все, что тут происходит, заслуживает внимания. А записка… – Он хмурится, читая ее снова. – Не знаю, о какой женщине речь. Ей-богу, не знаю.

— В клинике сотни улик, указывающих на последователей «Пеликана», – вмешиваюсь я. – И мы знаем, что под клиникой есть потайные ходы. Вы столько лет здесь… Неужели до сих пор ничего не слышали? Вы были психиатром в этой клинике еще в те времена, когда в подвале держали Кровавую Мэри. Вот и расскажите нам о ней. О ее последователях.