Книга Исповедь дьявола, страница 70 – Софи Баунт

Мне непривычно видеть, чтобы Стелла находилась в подобном бардаке. Она ведь трясется над порядком и чистотой! Жесткая перфекционистка. У нее каждый сувенир стоит на одинаковом расстоянии друг от друга, – миллиметр к миллиметру! – будто отмеряли линейкой (не удивлюсь, если так и есть).

— Я ругала его за разбросанные игрушки, – говорит Стелла, не поднимая глаз, – а теперь хочу, чтобы их было как можно больше… вещей, которых он касался перед тем, как исчез.

— Простите, что помешала, – бормочу я и уже хочу закрыть дверь, но Стелла окликает меня.

— Останься, Эмили.

Я сразу начинаю оправдываться, не особо веря, что еще жива:

— Не хотела вам помешать, честно!

— А чем я занята, по-твоему?

— Ну…

— Садись, – она устало кивает на место рядом с собой.

Я слушаюсь.

Пружины матраса скрипят под моим весом, нарушая мертвую тишину.

Стелла продолжает крепко сжимать в пальцах динозаврика. От изящной светлой шеи тети Лео пахнет ванилью, миррой и тыквенным пирогом, запах которого я уже слышала, – когда стояла рядом со столовой. Неужели она сама испекла? Я думала, что Стелла не знает, как включается плита. С ее-то богатствами и количеством прислуги.

Она рано вышла замуж за Гительсона, владеющего десятками предприятий, и думать о готовке или уборке ей вряд ли приходилось. Подле мужа она числилась как кукла. Интересно, понимал ли Гительсон, насколько Стелла умна на самом деле? Когда именно она умудрилась «войти в дело»? А после – стать криминальным авторитетом и владелицей его бизнеса, который она еще и многократно приумножила.

Как бы я ни относилась к Стелле, эта женщина заслуживает уважения.

Пожевав губы, я говорю осипшим голосом:

— Позвольте сказать, что я понимаю… вы не особо рады меня видеть, но…

— Почему же?

— Риторический вопрос? – тихо уточняю я. – Вы хотели меня убить.

— Был повод, – глухо произносит она.

Меня не покидает ощущение, что для Стеллы я – сонный мираж. Она в каком-то забытье, ничего не видит и не чувствует, кроме динозаврика в руке. Я слышу ее неровное дыхание. Глаза блестят как в лихорадке, но взгляд резок и неподвижен, даже болезнен. Хочется открыть окно и запустить свежий воздух, ибо кажется, что Стелле трудно дышать. Здесь и правда душно. Однако боюсь, что открывать окна в комнате запрещено, ведь это настоящая реликвия, а не обычная спальня. Покои ее погибшего сына.

— Ах да, это все меняет, – не сдерживаю сарказма.

— Это в прошлом, – обрывает Стелла, вскидывая ладонь. – Более меня не волнуют ваши отношения, но против них я была не только из-за безопасности Лео, но и твоей собственной. Помни, что смерть – постоянный спутник нашей семьи. И ты собираешься стать ее частью.

Мне хочется хохотать.

С каких пор я собираюсь стать частью их чокнутой семейки?

Как ей такое в голову пришло?

Впрочем, отвечаю я с многозначительной улыбкой:

— Смерть – и мой вечный товарищ, если вы не заметили. Я потеряла абсолютно всех. Вам нечем меня напугать. У меня никого нет.

— Соболезную смерти твоей бабушки. – Стелла поворачивает голову в мою сторону, но взгляд изумрудных глаз остается равнодушным. При этом она смотрит так, словно знает какой-то секрет. – И с чего ты взяла, что я хочу тебя напугать?

— Разве вы не хотите избавиться от меня? – с нажимом напоминаю я.

Откуда-то раздается приглушенный вой, пока мы молча смотрим друг на друга.