Книга Исповедь дьявола, страница 73 – Софи Баунт

— Ч-что з-з-за черт? – заикаюсь я.

— Я совершила много ужасных поступков, Эмили. И о большинстве из них буду жалеть. Однако то, что я делала ради своей семьи, при необходимости сделаю снова. Защита семьи – главное, и я обеспечу ее любыми способами. Помни об этом.

Под ее взглядом хочется удавиться.

Стелла привела меня сюда, чтобы угрожать? Только мне начинает казаться, что мы нашли общий язык, как эта женщина напоминает, что я навоз на ее подошвах.

— Кто там? – шепчу я, указывая на силуэт в клетке.

— В прошлом году я рассказывала, что Марка убили враги моего мужа. Знакомься. Это человек, который похитил моего четырехлетнего сына.

* * *

От ужаса к горлу подкатывает тошнота.

— Что вы с ним сделали? – шепотом спрашиваю я.

— Мой муж схватил его много лет назад и заточил здесь.

Темный силуэт вдруг кидается на клетку и бьется о нее, едва не разбивая себе лоб. Он рычит и воет, цепляется за прутья, заставляет железо дребезжать под ударами. Мужчина с шипением тянет руки, пытается ухватиться за меня.

Я отхожу подальше от клетки.

— Лев Гительсон издевался над этим человеком годами, пока он не свихнулся, превратившись в одичалое животное, – говорит Стелла.

В полутьме мужчину сложно разглядеть, но то, насколько изуродовано его тело, я и без света вижу. Под длинными темными волосами совсем не видно лица. Оно и к лучшему. Пленник держит голову опущенной, издавая жуткие хрипящие звуки. Он разговаривает сам с собой.

— Это… аморально.

— Жалеешь его?

— Вы не имеете права держать его здесь! – гаркаю я.

— Конечно, давай выпустим его в мир и посмотрим, сколько часов проживет. Он опасен, Эмили.

— Его поместят в психиатрическую клинику!

— Зачем эти сложности? Хочешь освободить? Держи, – Стелла берет с металлического столика кинжал и протягивает мне. – Избавь его от страданий.

— Хотите, чтобы я его убила? – ахаю я.

— Это самое лучшее, что с ним может случиться. Хотела бы, чтобы тебя отпустили в мир, превратись ты в подобное?

— Почему же вы сами его не убили? Вы много лет приходите в эту комнату, чтобы посмотреть на убийцу своего сына? Зачем?

— Чтобы помнить, каким чудовищем был мой муж, – холодно заявляет Стелла. – Ты не представляешь, сколько жизней погубил Лев Гительсон. За его грехи пострадал и мой сын. И этот человек.

Я недоуменно моргаю.

— В каком смысле?

— Лев не оставил ему выбора. Я узнала правду слишком поздно. От разума нашего пленника на тот момент уже ничего не осталось. Он не хотел убивать Марка. Он приказал похитить его, чтобы защитить свою семью от гнева Гительсона, и вернул бы моего сына в сохранности. Но… тот монстр, которого наняли похитить Марка, ненавидел Льва, ненавидел настолько, что убил моего сына, вместо того, чтобы спрятать.

— Он погиб в шахте лифта… – вспоминаю я, – вы рассказывали… несчастный случай.

— Да, то чудовище Гительсон разорвал сразу, а этот человек, – Стелла переводит мрачный взгляд на пленника, – ему досталось за всех. И за предательство босса, и за смерть моего сына, и просто… Лев превратил его в свою личную игрушку. Годами издевался над ним, пока окончательно не свел с ума.

Пленник сидит в углу, опираясь о стену, и накручивает на пальцы край своей рубашки.

Я осматриваю его камеру.

До того, как Стелла рассказала всю правду, я даже удивилась, сколько удобств в его тюрьме. Пусть она и находится в подвале. Мягкая кровать, стол с тарелкой тыквенного пирога, шкаф с одеждой, телевизор и ванная комната.