Книга Исповедь дьявола, страница 79 – Софи Баунт

Августина – совсем не изящно – набивает рот мясом перепелки.

Рядом с Августиной сидит Глеб. С видом обиженного ребенка, которого насильно усадили за стол с родственниками. Парень кормит белого ворона. Птица пригрелась на спинке стула хозяина и тянется к подношениям из его пальцев, цвет ее молочных перьев сливается с волосами и костюмом Глеба.

На праздник прибыла и Жанна. Эта рыжая мегера похожа на злую ведьму и мечтает взглядом превратить меня в жабу, иначе непонятно, зачем она так пристально меня разглядывает. Надо следить за тарелкой, а то вдруг отравит.

Это она запросто.

Я сажусь рядом с Лео, и он сжимает пальцы на моем запястье, собираясь выяснить, по каким болотам меня черти таскали, что толстовка вся промокла. А ведь каждая капля – мои слезы. Из-за его хреновой семейки. Надеюсь, глаза уже не красные. Хотя Лео так хмурится, будто они у меня фиолетовые, и вообще я давно померла и сейчас выползла из могилы, напугав гостей.

По иронии, пока я размышляю про кладбище, в столовую приходит Ева.

С ружьем… опять.

Две ее золотые косы промокли от снега. Лео окидывает сестру подозрительным взглядом, видимо, думая о чем-то интересном, вроде того, что мы с Евой лупили друг друга в сугробе.

К сожалению, подраться с ней в мои планы не входит. Наоборот. Нужно с ней подружиться и выяснить, где носит Виктора. Он смог ее обуздать. Чем я хуже?

Допустим, у меня нет волшебной палочки в штанах, но можно попробовать стать подругами, как бы безумно ни звучало. Выбора нет. Нужно вывести Еву на чистую воду.

— Дорогая, ружье оставь за дверью, – просит Стелла племянницу.

— Положу у камина, – парирует она и кидает оружие на меховой ковер у зажженного очага. – За дверью его могут стыбзить. И я не успею.

— Не успеешь? – произношу я быстрее, чем успеваю вспомнить, что не хочу лезть в эти дела.

— Да, знаешь, – Ева садится рядом со мной и едва не утыкается своим носом в мой. – Нож – отличное оружие, чудесное, обожаю, но я не такая шустрая. Япошка быстрее, ясно?

— Ясно… – бормочу я.

И упираюсь взглядом в свою пустую серебряную тарелку.

— Если колеса врага завертелись, их не остановить, – щурясь, добавляет Ева, – нужно быть начеку.

Лео вздыхает. Боковым зрением замечаю, что он закатил глаза. Ну хоть не одну меня убивает поведение Евы. В этой семье перестаешь понимать, что нормально, а что нет. Солянка безумия.

Августина достает из-под стола чемоданчик.

— Та-дам! – весело восклицает она, открывая его. – Покер, товарищи! Как и обещала.

— Кому обещала, прости господи? – уточняет Стелла.

— Брату твоему, императрица душнил. Он боялся, что мы со скуки все сдохнем, и я взяла инициативу в свои руки. Будем играть! На, Глебчик, помешай, будешь дилером, – Августина кидает белобрысому колоду в тарелку, и тот с отвращением щурится.

Ворон прыгает до чемодана, намереваясь красть фишки, но Августина скидывает птицу со стола одним взмахом руки, хотя ворон размером с два баскетбольных мяча. Рицин, пока скакал по столу, сгреб все вилки, салфетки и три тарталетки с икрой.

— Не люблю покер, – грустит Ева, пальцем катая сырный шарик по тарелке. – Утомительная игра. Я устаю от чужих эмоций, мне своих хватает.

— Бомбическая! – Августина сооружает вилкой гульку на макушке и раскидывает всем фишки. – Кто проиграет, моет посуду. Это для вас куда страшнее, чем проиграть бабки.