Книга Исповедь дьявола, страница 88 – Софи Баунт

Я и правда выныриваю из сумбурных мыслей, пораженно спрашивая:

— Ты танцуешь? Ты?

Лео улыбается, делая несколько шагов и вальсируя со мной около огромной сияющей огнями елки.

— Почему тебя это удивляет?

Я случайно наступаю ему на ногу.

— Ой, – смущаюсь я. – Прости.

— Расслабься, Хромик. И не грусти. Сегодня праздник. Расскажи, что ты просила у Деда Мороза в подарок на Новый год?

Сердце пропускает удар.

Родителей…

Я просила его вернуть мне родителей.

И не только его. Я молилась Богу, я загадывала видеть их во снах, когда задувала свечки на торте в день рождения.

Сглотнув, я задаю встречный вопрос:

— А ты верил в Деда Мороза?

— Ну лет до четырех мне хотелось верить, а потом Глеб разрушил мое детство, показав заранее купленные Стеллой подарки. Мои родители тогда покупали их и оставляли у нее. Обычно я просил разные модели кораблей.

— Ты так и не сказал, почему стал адвокатом, когда мечтал бороздить моря.

Лео вытягивает руку, вращает меня вокруг своей оси, а потом резко обнимает за талию и наклоняет назад. Я чувствую, как его горячие жесткие губы на секунду касаются моего горла – чуть выше ямки между ключицами.

Он резко поднимает меня и прижимает к себе.

— Бизнес должен перейти по наследству, а Глеб предпочитает сидеть в лаборатории с раннего детства. Так что на юридический пришлось идти мне. На самом деле я подавал документы не только на юридический, но и в морской университет, меня приняли, но… когда они позвонили, Лев Гительсон сказал им, что я передумал, и запретил мне даже думать о подобном. Я и не знал, что поступил.

— Ваш дядя был сволочью.

— Возможно. Но он любил нас по-своему.

— Да, он думал только о себе.

— Он заботился о нашем будущем. Однако я мечтал уехать из дома, мечтал начать все сначала где-то далеко и забыть о мести.

— Тот парень, который изнасиловал Еву, – он был первым, кого ты убил, верно?

Лео слегка кивает, отводя проникновенный взгляд своих малахитовых глаз в сторону, а потом добавляет:

— Этого бы не случилось, если бы я уехал, но я остался… И жажда мести перевесила все. Я погряз в крови и делах «Затмения». В их идеях. Я долго не мог прийти в себя и осознать, что творю. А Гительсон не знал, что Стелла и мы с Глебом стали частью тайного общества, он вообще ничего не знал о «Затмении». Тогда общество старалось держаться в тени и распространяло свое влияние подобно раковой опухоли.

Я смотрю на Лео, смотрю, как по его лицу танцуют огоньки гирлянд, как в его глазах отражаются новогодние игрушки на елке, когда он рассказывает о прошлом и избегает моего взгляда, пряча свой в зеленых иглах веток.

— Мне жаль, что так случилось, – выговариваю я, крепче обнимая его за шею.

Мы медленно кружимся под высокой елкой. Я и не заметила, когда Лео успел настолько приблизиться. Пульс ускоряется, и я отстраняюсь.

— Что тебя беспокоит, Эми? – тихо спрашивает Лео. – Из того, чего я не знаю. Ты что-то скрываешь.

Не сумев ответить, я мягко отступаю и бреду по коридору в сторону ванной комнаты. Лео остается в холле. Видимо, сдался и решил уступить.

Стены резиденции сдавливают меня, словно щипцами, хотят проглотить, как и семейка Гительсонов. Мне тошно от одного их взгляда не меньше, чем от этого проклятого дома, где все шторы на моем пути задернуты, не позволяя ни свету луны, ни свету фонарей проникнуть внутрь. Темнота разливается, и последний свет остается далеко позади, – у высокой новогодней елки, прощаясь ритмичным мерцанием гирлянд. Я подсвечиваю путь экраном телефона. Пугаюсь статуй и картин. Кажется, что они шепчутся между собой, когда я прохожу мимо, но это лишь отзвуки, которые доносятся со всех уголков резиденции.