Книга Мужу привет, страница 10 – Мия Куквин

— Ты куда это? — спрашивает нагловато. — Быстро разувайся. У нас будет разговор.

Я затравлено сжимаю сумку, отступаю к двери. Юра хватает меня за руку, Матвей напряженно наблюдает.

— Я сказал. Разувайся.

— Юрян, ты осади, слышь… — произносит натянуто.

— Брат, не встревай, у нас тут свои мутки.

— Отпусти, я дома не останусь… — говорю, горло сдавливает. Меня с детства воспитывали, что при посторонних нельзя ругаться, поэтому я всегда молча проглатывала Юрин флирт с другими женщинами по пьяни, надеясь дома вразумить его. Трезвым он всегда уверял, что ничего такого не имел в виду и не собирался трахать тех телок, а просто так шутил. И вот сейчас я не хочу выяснять отношения при Матвее, но у Юры другие планы.

— Ты останешься. — Муж командует мне, дергает на себя, я теряю равновесие и едва не падаю на него. Лимов меня ловит и не дает упасть. Эта немая сцена заставляет всех немного осадить. — Мот давай, завтра увидимся на работе.

Выпроваживает Лимова, тот не уходит, но руки с моей талии опускает.

— Юрян, пошли перекурим.

— Юр… — я перебиваю его и смотрю на мужа строго. — Давай не будем сейчас.

Намекаю на присутствие постороннего, но муж стоит на своем.

— Разувайся.

— Ладно, — я вышагиваю из туфель. Ловлю на себе напряженный взгляд Матвея и посылаю ему успокаивающую улыбку. — Только прекрати распускать руки.

Произношу твердо, и Юра отпускает меня. Матвей выходит, оставляя нас одних, и я скрещиваю руки на груди.

— Давай поговорим…

— Раздевайся, я пока кофе налью.

— Я не буду кофе. — Отвечаю спокойно, но на кухню к нему прохожу. Юра рваными движениями достает банку кофе, молоко, чашку из шкафа. Все швыряет и бросает.

— Не хочешь рассказать? — нервно обращается ко мне, я сажусь на стул складываю ногу на ногу. Обхватываю себя руками.

— Что?

— Где ты шаталась всю ночь?

— Я? Очевидно, не в постели с тобой и твоей шалавой, — не хочу быть грубой, но по другому просто не получается.

— Прекрати язвить. Отвечай!

— У тебя совесть есть вообще? — Встаю, со стула. Тяжело дышу. Хочется ударить его, но я держу себя в руках. — Ты ее трахал на нашей постели!

— Заладила… — оборачивается, позабыв про кофе. — Я уже все сказал! Я бы не трахал ее, если бы ты, — тычет в меня, — не думала только о себе!

Я ошарашенно моргаю.

— Я с ней порвал, если для тебя это так важно, — произносит тише, чем прежде.

— Порвал до того, как кончил, или после?

Ударяет наотмашь. Моя щека начинает пылать, волосы застилают лицо. Я хватаюсь за щеку. Всхлипываю. Юра тут же сменяет гнев на милость.

— Дан…

— Не подходи… — отступаю, мотаю головой, он не слышит. — Не подходи!

Ору на него, он застывает виновато.

— Прости, оно само как-то получилось… Дан…

Обуваюсь, беру сумку и хлопаю дверью, молясь, чтобы он за мной не пошел. И вместо того, чтобы сбегать вниз по лестнице, поднимаюсь на пролет выше. Слышу, как он выбегает из квартиры и жмет лифт. Уезжает на нем, а я начинаю спускаться по лестнице, но на площадке второго этажа прислушиваюсь. Юра выходит из подъезда, а я перевожу дыхание и гашу непрошенные слезы. Щека горит, скула пульсирует, горло дерет.

Слышу разговоры. Смотрю в окно, вижу, что Матвей стоит у машины и курит. Юра обращается к нему, ищет меня, Лимов указывает за дом. Я всхлипываю, осознав, что он соврал ему специально. Мой муж убегает туда, я торопливо выхожу из подъезда, и Матвей отбрасывает бычок.