Книга Выбор, страница 64 – Клава Юхонька

Внутри просыпается желание ему покориться. Наконец понимаю разницу между ними. Теперь ясно для кого я важна и кому я нужна. И пусть эгоистично, да, но это ведь так важно. Он не позволит мне страдать и отдавать свою жизнь во благо других.

— Я не слышу, — напоминает о своем вопросе. Я думала он риторический.

Киваю в знак согласия. От чего он даже распрямляется. Погладила самолюбие самца, вот и ластится.

Губы в губы. Опаляю поцелуем, на что ловлю его стон. Он ломается подо мной, и не собирается этому чувству противиться. Он прижимает, давит ребра чуть ли не до хруста, словно я пытаюсь сбежать.

— Полегче, — выдаю на выдохе.

— Прости, просто ты сводишь меня с ума.

— Понимаю. Поэтому поставь меня на место, я ведь не кукла.

— Лиса, если ты думаешь, что я передумал насчет твоего возвращения в город, то ты ошибаешься. Мы едем, прямо сейчас.

— Но…

— Никаких но, к твоему сумасшедшему бывшему присоединилась еще и моя типа бывшая. Думаю у Насти башню снесет и начнет творить гадости. Я не переживу если с тобой что-то случиться. А учитывая, что ты обещала терроризировать меня после своей кончины во снах, то я вообще тебя оберегать должен.

— Ну ты вспомнил тоже.

Господи, я тогда ведь была дико напугана. Молола всякую чушь без разбора. А он получается запоминал.

Я действительно хочу уехать. С ним. Навсегда. Оставаться тут, значит иметь возможность вернуться в круг собственных кошмаров. А там в городе, пообщаюсь с Катериной, может чего придумаем вместе. Должны быть зацепки, хоть какие-то. Наверняка это Тоха их наводил на дом Гордея. Точнее их общий дом.

Сумку, конечно, же берет Гордей. Я затягиваю волосы в хвост, пытаюсь затушевать пряди седых волос в рыжине, и с небольшим разочарованием от собственного вида плетусь вниз. Слышу голос толпы, и его голос тоже. Он что-то очень бодро рассказывает Киру.

— Гордей, это она, — замираю на втором, у стены с картинами. Это блядь моя картина. Мой личный кошмар. Как я раньше не заметила. И почему он не убрал ее? Почему не спрятал? Знал ведь, что я вернулась. Господи, так вот почему тогда так больно было. Я выпала из окна. Рухнула прямо на лестничный пролет.

— Так, тише… Давай ее возьмем и сожжем. Хочешь?

Киваю. Ведь буквы в слова сложить не могу как только начинаю вглядываться. Все слишком детально, страх все еще щекочет под ребрами. Я вижу его… Он смотрит из окна, того самого окна на третьем этаже. Внизу живота искры закручиваются, это приступ паники. Дыши, Камилла, просто дыши. Ты больше туда не вернешься.

— Держи, хочешь разрежь ее, сомни и выбросим. Тебе сразу станет легче.

Гордей протягивает мне нож, а я не могу. Боюсь любого контакта. Вдруг снова засосет, а выход, который я каким-то чудом нашла, окажется порталом в один конец. Нет, я так рисковать не хочу.

— Давай сожжем? Выйдем на улицу и спалим к херам, я не хочу к ней прикасаться.

— Хорошо, как скажешь, — он снял рамку со стены и накинул на нее свою кофту. Так казалось безопаснее, вдруг она и его может утащить. Господи, я схожу с ума.

Меня так в панике штормит, что лестница оказывается еще тем препятствием. Каждая ступенька плывет, а еще ноги ватные. Смотрю на толпу внизу и понимаю, что мне даже взглядом встретиться с Антоном страшно. Я не смогу притворяться, что ничего не произошло.