Книга Мое так называемое лето, страница 41 – Лада Шведова

— Не назвал бы, но предложил так ехать?

С мысленным вздохом я надела шлем. И пусть отец всегда считал меня бунтующим, малоприятным подростком, мотоциклы и прочие атрибуты рискованной жизни прошли мимо меня. Мне было некогда: днями и ночами сидела над химией, чтобы поступить на бюджет в лучший медицинский университет. Вот такие невыносимые бунты я устраивала.

Глаза Тимура задорно сверкнули под светом уличного фонаря:

— Главное, чтобы тебе было спокойно, а уж как тебе комфортнее заблуждаться, решай сама.

— С ума с тобой можно сойти.

— Мне это часто говорят.

— Удивил. Держи безопасную скорость и постарайся нас не угробить, хорошо? А то, кроме меня, в Детский бассейн отправить некого. Пожалей коллег, они тебе ничего плохого не сделали.

Он рассмеялся, привычно запрокинув голову назад:

— Больше никакой Детской горки, Сибирь. В следующий раз будет Взрослый бассейн – я уже договорился о твоем восходе по скользкой карьерной лестнице аквапарка.

— Растишь конкурента за Красную горку?

— Скорее, соседа: встанешь на Желтую, будем целыми днями осуждать подыхаек и их скучные спуски. Кстати, ты записалась на бесплатное посещение? Выбери последнюю среду июня, и я покажу тебе, что такое настоящие спуски по горкам.

— Для этого нам надо сегодня добраться до аквапарка в целости, – напомнила я.

— Доберемся, – заверил он и вдруг спросил: – Ты что, ни разу не ездила на мотоциклах? Сибирь, это вовсе не такой опасный вид транспорта, как о нем принято думать. Если водить аккуратно и с умом.

Я не стала уточнять, что «аккуратно и с умом» у меня совсем не ассоциировалось с образом Тимура, скорее уж с его братом, но смолчала. Вовремя вспомнила, что Тимур считал себя «тухлой половиной близнецов» и все такое прочее… недостоверное и неправильное.

— Знаю, что мотоциклы вполне безопасны, – вместо этого ответила я. – Моя мама… когда-то она водила такой. У нее были права, – которые теперь хранились в моей памятной коробке. Иногда я доставала эти права и разглядывала их – они выглядели уже потрепанными, но как будто с каждым разом становились для меня все более драгоценными.

— Она была крутой.

— Да, была.

Тимур резко шагнул ко мне, и я думала, что он снова меня обнимет: это был его способ говорить без слов. Но нет, он лишь помог мне застегнуть шлем. Он не торопился и все время норовил поймать мой взгляд.

По неизвестной причине я волновалась все больше, хотя самой поездки вроде бы и не боялась. Что такого? Это всего лишь мотоцикл, даже не прыжок с парашютом. И я даже не буду сидеть за рулем. Хотя в этом, возможно, и скрывалась основная проблема – я не знала Тимура достаточно, чтобы настолько ему довериться. Или уже знала? И до меня же Тимур как-то доехал. И в целом… мотоцикл блестел глянцевыми боками и не выглядел потрепанным от многочисленных падений. И все равно внутри нарастала непонятная, даже иррациональная тревога.

— Ты же хорошо управляешься с этой штукой? – Подобно утопающему, я надеялась схватиться за самую абсурдную соломинку. Ведь вряд ли Тимур ответит: «Плохо!» – и укатит от меня в ночь.

— Как и с любой другой штукой, – заверил он.

— Ты становишься предсказуемым.

— А ты интересно формулируешь вопросы.

Я резко выдохнула, как перед прыжком в ледяное море, и забралась на мотоцикл позади Тимура. Без лишнего политеса обняла его и сцепила руки замком у его твердого живота. Волнение моментально усилилось. Мотоцикл уже тихо вибрировал, готовый сорваться с места. Или это Тимур весь вибрировал от едва сдерживаемого смеха – наверняка мои страхи казались ему девчачьей глупостью.