Книга Первым делом самолёты, страница 2 – Лада Шведова

— Прости, приятель, но нет, – она указала на разложенные по столу тетради. – Мне готовиться надо.

— Готовиться к чему?

— К авиационному английскому.

— Хочешь, помогу?

Юля не сдержала усмешки. Она точно знала, что в голове у первокурсников свистит ветер, сама такой была. Безграничная свобода, новая жизнь, новые знакомства, возможности… Унылая учеба чаще скатывается на последнее место в приоритетах. И только к сессии приходит пора браться за ум, но даже это случается далеко не всегда.

— Я хорошо знаю английский, – добавил парень.

— Это не просто английский.

— В авиационном тоже разберусь, если понадобится.

— Обязательно, когда придет твое время. А сейчас обойдемся без лишних жертв, – она подвинула к себе тетрадь, намекая, что разговор окончен.

Но первокурсник ей попался на редкость упертый и непонятливый:

— Я несколько лет жил в Америке, – сказал он так, словно в этом не было ничего особенного. Значит, вот что у него за акцент! Почти неуловимый, но неправильность произносимых слов все же ощущалась, он просто делал это иначе. – Жил с мамой. Но она вышла замуж, и я прилетел к отцу, а он… в общем, отсюда.

— М-м-м.

— Еще я хорошо разбираюсь в физике и аэродинамике. Может, с твоей программой будет сложно… но только поначалу! И у меня есть приятель-гений, если что, он поможет.

Зависнуть в столовой, слушая историю жизни первого встречного первокурсника – вот, чего ей не хватало для полного счастья.

— Ценная информация, но я, пожалуй, все равно откажусь.

— Как хочешь. Но, если что, в открытке есть мой номер телефона. Запиши себе. Я приду на помощь в любое время. Хоть ночью! И все сделаю для тебя. Все, что захочешь.

Она честно пыталась разглядеть в этих словах подтекст или недоступный простым смертным юморок, но не смогла. Парень по-прежнему стоял перед ней с серьезным видом и сдвинутыми бровями, и как будто готовился то ли мир завоевать, то ли его уничтожить. Оба варианта подходили к такому сосредоточенному лицу.

Хотелось посмеяться над абсурдностью ситуации, но не было сил.

И куда только делась та веселая и беззаботная хохотушка, которая на спор забралась в общагу по ржавой пожарной лестнице? Потонула в авиационной терминологии, не иначе.

Странный первокурсник наконец-то соизволил ее покинуть, ну а Юля быстро о нем забыла и вернулась к мукам с английским. К самому ее невыносимому хвосту… Она знала, что после перевода досдавать придется много предметов, но казалось, это будет проще. К тому же тянулись еще и предметы текущие, поэтому все осложнялось… и это не говоря о физкультуре, которая оказалась в разы хуже любого английского! Юля никогда не была спортивной, но за последние полгода у нее появился пресс!

Пресс, блин! Долбанные кубики на животе!

Потому что физрук – козел. Потому что оказаться в сугубо мужском коллективе, на мужской специальности – там, где девчонок никто не ждет и им не рады, – нелегко. Надо быть во всем лучшей, чтобы тебя не считали вторым сортом. Даже в проклятой физкультуре! И жаловаться некому – она сама сделала этот выбор, сама добивалась перевода всеми правдами и неправдами, сама обивала пороги начальников и умоляла дать ей шанс, точно зная, что легко не будет.

Поэтому она выучит английский, доедая остывшую гречку, и отправится в спортзал – подтягиваться. Ведь козел-физрук заявил, что нормативов для девушек не существует, и оценки он ставит всем одинаково. Без предвзятости. И никаких поблажек только из-за того, что Ветрова девочка! Это было бы нечестно по отношению к остальным, настоящим курсантам. Да, физрук так и говорил – настоящим. Как будто она была подделкой.