Книга Первым делом самолёты, страница 5 – Лада Шведова

— Не хочешь танцевать? – От невеселых мыслей ее оторвал парень. Тот самый первокурсник из столовой. Юля его сразу узнала по едва уловимому акценту, даже оборачиваться не пришлось. Он говорил иначе даже среди всех приезжих: правильно, не коверкая слова, не ошибаясь, расставляя верные ударения.

— Нет.

— Как твой английский?

— За два дня не выучила.

Безымянный первокурсник не ответил, но и не ушел.

Со стороны, должно быть, казалось, что они вместе и болтают о чем-то, словно старые друзья. Юлька заметила, как на нее поглядывают подруги, танцуя с парнями. Ритка и Тома даже кивнули – мол, давай, Ветрова, не теряйся! Вливайся в общее веселье! А то встала стену подпирать… Но танцевать по-прежнему не хотелось, и Юля испытала нечто вроде благодарности к этому странному перваку За то, что стоял молча и не донимал новыми признаниями. За то, что не ушел, пока не закончилась длинная песня, и из-за этого никто больше не рвался вытащить ее танцевать. Что было странно – обычно парни друг друга не стеснялись. Конкуренция же. На одну девчонку по статистике десять ребят.

Как только танцующие парочки распались и разошлись по сторонам, Юля осталась одна. Она так и не повернулась, не рассмотрела первокурсника получше и теперь видела лишь широкие, обтянутые белой рубашкой плечи, длинные ноги в черных джинсах и коротко подстриженный светлый затылок.

— Какой симпатичный! – ахнула Тома. Возвращаясь, она успела разглядеть парня лучше самой Юльки, которая за минувшие дни и вовсе забыла, как тот выглядел. Помнила лишь светлые волосы, серьезный взгляд и плохо сидевшую форму. Видимо, бесконечные подтягивания что-то сделали с ее мозгом, и он катастрофически уменьшился в размерах.

— Нормальный, – отмахнулась Ветрова.

— Вы знакомы? Или он пытался познакомиться? Как его зовут?

— Понятия не имею, как его зовут. Но два дня назад он признался мне в любви.

— Что?! – засмеялась Тома, но увидев, что Юля не шутит, уточнила: – Правда, что ли? Просто подошел и в любви признался?!

— Ага. В столовой.

— А ты что?

— В ответ не призналась, если ты об этом, – ей вдруг тоже стало смешно. Как тут не посмеяться? Нелепость же! Никто так не делает.

— Вечно с тобой случаются странные истории.

— В этот раз я не при делах – сам придумал, сам влюбился, сам признался. Надеюсь, разлюбит и отстанет тоже как-нибудь сам.

— Да уж, не хотелось бы повторения истории с Ваней-усики.

— Или с Никитой-подглядывателем, – поддакнула Юлька.

— Или с Олежкой-серенадой.

— Боже, я привлекаю одних психов!

— Серега был нормальным, – сказала Тома и, поймав взгляд подруги, осеклась: – Прости. Прости, хорошо? Просто… все время вспоминаю, как весело нам было раньше. И Серега… Ему тоже тебя не хватает.

— Мы не сойдемся, как прежде не будет, – отрезала Юля и ушла от дальнейшего разговора под предлогом обновить бокал с лимонадом. Хотя от сладости уже свело челюсть.

Серега, Серега, Серега… Сибиркин.

Можно пафосно заявить, что он был ее первой любовью, но это не совсем так. Он был чем-то большим. Человеком, которому жалкая Юля Ветрова впервые доверилась настолько, чтобы открыться и хотя бы попытаться организовать настоящие отношения. Симпатичный, веселый и задорный, очень неглупый, постоянно что-то выдумывающий… эдакий вечный двигатель. Он очаровал ее сразу, у них быстро завертелось, но Юлька всегда держала в голове мысль, что это ненадолго. Только на лето. Они неизбежно расстанутся, потому что… потому что в парней вроде Сереги Сибиркина влюбляться нельзя. И серьезные отношения с ними тоже не построить. Это аксиома. Может, только лет через двадцать, когда все это безудержное веселье хоть немного в нем потухнет.