Книга Мой ненавистный футболист, страница 118 – Лада Шведова

Вик засмеялся:

— Ох, Лана! Хорошо, что у нас есть время, чтобы поработать над твоим предубеждением против футболистов. Когда-нибудь ты скажешь эти слова иначе.

— Например, как?

— Ты футболист! – прошептал он с придыханием и прижал руку к груди, восторженно глядя в небо. Надо думать, сравнивал ногомячников с божествами.

— Ну, такого-то точно никогда не будет.

— Спорим?

— Легко, – с азартом согласилась я. – На что?

— На желание, конечно.

Елена Анатольевна прибыла в лагерь только к вечеру и после затяжной болезни выглядела так, словно отлично отдохнула в санатории. У нее даже румянец на щеках появился и морщины разгладились – может, потому что она поправилась на больничной еде. Обычно она, как и мы, ела минимум жирного и мучного, подавая пример железной воли. И в отпуск ни разу не ходила. А тут на нее все это навалилось вместе с болезнью.

— Может, она и не болела вовсе? – предположила Жанна, глядя на цветущую Труху. – Выглядит какой-то счастливой. Мне аж не по себе.

— Мне тоже, – призналась я.

— Я вообще теперь спать боюсь, – кивнула Лерка.

— Фильм ужасов, – подтвердили тройняшки.

— Ее захватил Чужой, – предположила Улька.

Застала нас Елена Анатольевна во время вечерней тренировки, немного побродила у кромки футбольного поля и посмотрела, как мы с азартом носимся за мячом. Потом ушла – заново обустраиваться и составлять план для работников столовой. Потому что без Трухи нас кормили макаронами, а мы и радовались.

— Лебедева! Не зевай у ворот! – крикнули сокомандники.

И я сосредоточилась на игре, ведь к моим воротам с мячом бежал Виктор Громов, ловко обводя соперников. У него получалось так красиво, что я невольно залюбовалась, что, впрочем, не повлияло на счет – Вик отправил мяч в ворота так мягко, что он прилетел мне в руки. Он всегда так делал, когда я оказывалась в роли вратаря, видимо, поэтому теперь с этой ролью сроднилась, ведь стоило нам с Виком оказаться по разные стороны баррикад, как меня гнали в ворота как гарантию будущей победы.

В конце тренировки мы долго растягивались, обучая футболистов азам. Все-таки они такие деревянные, что их даже жаль. И непонятно, как с такой деревянностью вообще можно выжить. Вик, к примеру, даже на шпагат сесть не мог, но под моим чутким надзором старался – пыхтел и потел так, словно бежал марафон со скоростью гоночного болида в Африке, а не пытался выпрямить кривую коленку, сидя на прохладной траве.

После ужина нас ждала дискотека.

Мы с Виком неуклюже прокачались один танец и сбежали к озеру, где он признался, что танцевать – совсем не его, поэтому он и стоял в стороне все время. Ему неловко, странно и вообще… деревянный он. Как будто я сама этого не заметила!

Мы целовались на причале, пока у нас не заболели губы.

Я чувствовала себя такой счастливой и жмурилась от удовольствия, думая, что впереди еще не одна такая неделя. Спортивно-лагерная, особенная. Даже сегодняшняя ночь – я точно знала, что дзюдоисты недовольны вчерашним. Футболисты выставили их дураками дважды (а то и трижды), надо срочно было мстить!

И месть будет… я даже собираюсь к ней присоединиться.

Это Жанна предложила, и ее аргументы нашли во мне отклик. Так-то Вик и правда обвел всех вокруг пальца. По его признанию – веселья ради, чуть ли не просто так! Потому что мог, потому что это весело. Потому что стоило все провернуть до возвращения Трухи, ведь с ней это было бы в разы сложнее. Но мне при этом Вик ничего не сказал, планировал втихую.